Но это выматывало. Слишком много информации за короткий период. Поэтому я не стал увлекаться и вытащил ладонь из воды.

На обратном пути в усадьбу я отследил одного из заражённых, который отбился от остальных. Я подкрался к нему сзади, подрезал ноги и руки, а затем приложил телекинезом о камень.

Не убил, но временно обездвижил, после чего с помощью того же телекинеза потащил в усадьбу. Периодически приходилось останавливаться на передышку и чтобы ещё приложить заражённого о камень, потому что восстанавливался он быстро.

В усадьбе меня встретили с удивлением, но впустили по первому приказу. Заражённого тут же связали, засунули в рот кляп и запрятали в сарае.

И за ним я наблюдал, приходя в течение всего дня, чтобы отследить с помощью Истинного Виденья, как меняется его энергетическая аура.

У меня было предположение, что после уничтожения управляющего макра заражённые начнут меняться. Возможно, будут гибнуть.

Но результат превзошёл все мои ожидания.

К концу дня, тёмно-красная аура заражённого становилась всё более бесцветной. А причиной тому стала тоненькая прореха в ауре, прямо над головой заражённого. Словно оттуда что-то вырвали и теперь её содержимое вытекало оттуда.

Что-то тонкое. Например, нить?

Слуги не понимали моего интереса, но исправно несли бдительную службу рядом с заражённым. Особенно тот паренёк, которого я застал на стене спящим. Его я поставил к заражённому на постоянной основе и он даже не отворачивался от него.

К концу второго дня с заражённым стали происходить ещё более глубокие изменения. Тёмная магия проклятья выходила из его ауры и рассеивалась.

Менялся он и физически. Опухоли стали отваливаться с его тела, а лицо принимало более естественный человеческий вид. Красный огонёк в глазах тускнел. Мне казалось, что временами в нём проскакивает искра разумности.

Но более того — я начал его Чуять.

А потом я вышел за стену и обнаружил, что подобное происходит со всеми заражёнными на острове. Кроме того, они становились медленнее. Иногда ложились на землю, словно для сна.

На четвёртый день я рискнул вытащить изо рта наблюдаемого тряпочный кляп. На тот момент все опухоли с него поотваливались, а глаза практически вернулись к естественному цвету.

Как только его рот освободился, он с трудом прохрипел:

— Пить.

И, стоит сказать, это был шок как для меня, так и для всех в усадьбе.

Потому что я искренне думал, что в лучшем случае все заражённые умрут, с минимальным шансем на спасение. Но он сыграл.

Бедолагу тут же напоили и дали ему тёплые вещи. Но отвязывать не торопились.