Бармен с мешками под глазами начищал бокалы, когда я подошёл. Его лысина блестела в тусклом свете фонарей. Я вывалил перед ним десятку.
— Где найти смелого капитана?
— Смелых полно. Отбитых поменьше, — сказал он без тени улыбки, загребая банкноту. — Смотря для чего.
— Слегка нарушить карантин.
— Проще контрабандиста найти, их реже расстреливают, если поймают. На заражённые острова путь заказан.
— И всё же, я думаю, ты сможешь мне помочь, — я выложил ещё десятку. — Не так ли?
Он хмыкнул. — Так-то оно так. Но имя никак не вспомню.
Я выложил ещё десять.
Тишина.
— Имей совесть, — твёрдо сказал я ему. — Иначе я могу перейти к другим методам переговоров.
— Ладно-ладно, остынь. Приходи сегодня к вечеру, он будет тут, сведу вас лично.
Позади громко бахнула дверь. — Эй, Стёпка, что-то ты давно Кинжальщику не заносил!
В бар завалились трое. Один мелкий, похожий на плешивую крысу и ещё двое громил за его спиной.
Мне они сразу не понравились.
Остальные посетители резко повставали со своих мест и начали стекаться к выходу. На что крысомордый ухмыльнулся, а потом посмотрел на меня. Мы встретились глазами.
— А тебе что, особенное приглашение надо? Или ты имя Кинжальщика не слышал? Так мы тебе живо уши прочистим, у нас для этого как раз инструмент имеется.
Один из бугаёв за его плечом хмыкнул, доставая из кармана заточку.
— Ну-ка, не слышу ответа!
— Это не твои проблемы, — тихо сказал бармен.
— Мои или нет, но грязь я не люблю, — сказал я во всеуслышание. — Особенно в виде людей.
— Ты это про нас вякнул? — удивился крысомордый и сплюнул на пол. — Ну-ка, парни. Наш пациент не только в ушной чистке нуждается, но, видать, и язык у него опух. Отрежьте его и принесите мне. Только так, чтобы чмошник повопил. Раздражает он меня.
Громилы закатили рукава и двинулись на меня, с заточками в руках.
Псионический Клинок подрезал ноги обоих за один взмах. Они даже не поняли, чем их сухожилия оказались перерезаны и оба с воплями рухнули на пол.
Крысомордый застыл. Он тоже не понимал, что только что случилось. Но его рука метнулась к поясу, где на боку висел пистолет.
Вот только мешочек с макрами для заряжания пуль был развязан и отброшен моим точечным телекинезом.
Было смешно наблюдать, как он закинул пулю в однозарядный пистолет, а потом пытается найти крошечные макры, прохлопывая себя по поясу.
И только когда он увидел мою улыбку, решил дать дёру. Но было поздно.
Телекинезом я оттащил его назад, прямо себе под ноги.
Псионический Клинок застыл у его горла, не давая даже вздохнуть слишком глубоко. Вещь эта острая, режет легко.