В последний раз такое было лет в пять. Именно с того возраста я осваивал псионические способности и расширял границы возможностей своего мозга. Бессонные ночи, суровые испытания на грани выживания, постоянная боль во всём теле, особенно в голове.

Самое забавное, что мозг не мог болеть. Для этого в нём не было необходимых нервных окончаний, зато могли болеть рецепторы, расположенные в сосудах и твёрдой мозговой оболочке. И эта боль проецировалась в саму голову, создавая иллюзию боли в самом мозге.

Иллюзия… сейчас я не смог бы воспроизвести даже простейшую. Но хотя бы на «Тюрьму», «Импульс» и простейший телекинез был способен — уже хорошо.

Надо было поскорее выбираться.

От Васяна стоило избавиться, если его найдут здесь без сознания, то возникнут неудобные вопросы. В «Тюрьму» я его сейчас не закину, сил удерживать там двух живых людей мне пока не хватит.

Так что я связал его руки его же ремнём, затолкал в рот тряпок, в качестве кляпа, и спрятал за швабрами в углу.

Надо бы прикончить, по-хорошему. Чтобы ничего не не разболтал. Человек дрянной, в любом случае.

Но я решил не начинать свою новую жизнь с крови, сначала нужно разобраться.

Я пригладил свой костюм и вышел за дверь.

Металлические стены, пришитые заклёпками. Тусклые лампы. Поблизости громко гудел работающий механизм.

В коридоре никого не было и что-то подсказывало, что мне здесь тоже не место. Я обшарил свои карманы. Нашёл ключ с биркой, на которой написано: «каюта 26».

Так, уже хоть что-то знаю. Доберусь до неё и там синхронизируюсь с памятью нового мозга, чтобы узнать, кто был хозяин этого тела и куда я в реальности попал.

Но у входа на лестницу я услышал спешные шаги и притаился в тени.

— Как же они долго, меня ж старпом вздрючит!

Из-за тяжёлой металлической двери боком вышел широкоплечий матрос, в фурашке и рубашке в сине-белую полоску. Он даже не заметил, как я прошмыгнул мимо него наверх.

Лестница вышла прямо в уютно обставленный коридор, чьи стенки были обиты деревом. По бокам располагались каюты. Я нашёл номер 26.

Одноместная кровать. Кран с застаревшим умывальником и мутным зеркалом. Круглое окошко каюты, выходящее на тёмно-синее море. Вдали не было ни намёка на сушу, только скрывающееся за горизонтом красное солнце.

Аскетично. Но гораздо уютнее чем последнее место, где я ночевал.

Я прикрыл глаза, вспоминая.

Почерневшая земля местами пылала, а местами подрагивала от бурлящих в воздухе псионических аномалий. Они были всюду. Каждая из них возникала, когда погибал один из моих собратьев псиоников.

Тогда я, вместе с группой оставшихся в живых элитных бойцов, почти подобрался к гипермозгу — центру искусственного интеллекта, развязавшего войну на уничтожение против человечества.