— Сколько человек?
— Не меньше четырех. Профессионалы, не урки. Маликов не жалеет денег чтобы вернуть свою невесту.
— Понял.
— Глеб, — Костя помолчал. — Ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю.
— Это уголовная статья даже для тебя. Даже с твоими заслугами. И я удивлен, почему ты не подготовился, зачем было светить номер?
— Знаю я все Костян, знаю. Не думал, что до такого дойдет, хотел просто поговорить.
— Просто хотел убедиться. Она того стоит?
Не отвечал секунды три, смотрел на туман между деревьями.
— Да.
Костя выдохнул — не осуждающе, просто смирившись.
— Тогда удачи, брат. Если нужна помощь, то зови я приеду с ребятами.
— Спасибо, брат. Сам справлюсь.
Убрал телефон, стоял у окна и думал. День, может, два — это конкретные сроки, с ними можно работать. Четверо профессионалов, задача другого уровня, чем заброшенный дом в тайге, но решаемая.
Я осмотрел периметр еще в первый день, привычка, от которой не избавишься. Знал слабые места, знал, где в лесу можно укрыться, знал дорогу, я здесь вырос и на охоту ходил с дедом.
Знал, что у них будет машина, скорее всего, даже две, и что они подойдут со стороны грунтовки, потому что другого пути нет.
Работа началась. Оделся, взял инструменты и вышел.
Первые два часа я провел снаружи. Негромко, тихо, методично. Расставил по периметру несколько простых сигнализаторов, не ловушек, а просто оповещателей: сухие ветки поперек тропы в определенных местах, нитка поперек дороги за поворотом на высоте колена.
По меркам настоящей работы, примитивно, но этого достаточно, чтобы услышать приближение раньше, чем они подойдут к дому. Проверил машину, перепрятал ключи.
Нашел в сарае дедовский старый, добротный, с деревянной рукоятью охотничий нож, заточил, убрал в на ножную кобуру.
Кристина вышла в восемь утра. Я был в сарае, когда услышал ее шаги на крыльце, несколько секунд тишины, наверное, смотрела на улицу, на туман. Потом вернулась в дом.
Через двадцать минут с кухни пришел запах кофе. Я зашел умыться, она стояла у плиты спиной ко мне, в той же футболке и штанах. Волосы аккуратно убраны, без выбившихся прядей.
Это был сигнал, который я уже научился считывать: убранные волосы означали собранность, отстраненность, юрист Кристина Родионова в режиме защиты.
— Кофе готов, — сказала оборачиваясь.
— Хорошо.
Сел за стол, она поставила передо мной кружку, не глядя и точно, не расплескав, уверенное движение. Налила себе, села напротив, смотрела в кружку, я смотрел на нее.
Не поднимала глаз. Это было понятно и правильно с ее точки зрения. Ночь была настоящей, даже слишком настоящей, и с этим нужно было что-то делать, и она делала так, как умела: собиралась, выстраивала дистанцию, возвращалась в свою броню, которая пятнадцать лет служила ей защитой.