— Оригинально, Ваше императорское величество. Какие-то универсальные кадры получатся. Не удивлюсь, что автор этих курсов сотник Аленин-Зейский? — произнёс Ванновский. — Наш пострел везде успел.
— Вы правы, Пётр Семёнович. У этого молодого человека удивительная способность придавать очевидному для всех новое более эффективное направление. И знаете почему, Пётр Семёнович?
— Почему, Ваше императорское величество?
— Его не связывают условности. Он не видит для себя ничего странного в том, что на курсах преподают офицеры и чиновники трёх или даже четырёх разных ведомств, которые обычно конкурируют друг с другом, — император сделал паузу, а потом жёстко продолжил. — А поэтому господа я требую, чтобы при расследовании последних покушений на моего сына не было никаких межведомственных дрязг. Все должны работать, как одно целое, прилагая все усилия. Я хочу знать, кто стоит за этими покушениями. И знать точно. Вы все поняли меня?
Сидевшие за столом дружно склонили головы.
— Пока новой информации не поступило, прервемся на обед, господа. Потом продолжим.
Я находился в рабочей комнате Гатчинского дворца перед кабинетом императора, ожидая его аудиенции. Вчера в стрелковую школу в Ораниенбауме, куда я был временно откомандирован, прибыл фельдъегерь с приказом прибыть на приём к Александру III. И уже больше получаса жду его в присутствии военного министра Ванновского, которому был в своё время представлен и группы генералов, с которыми не знаком. Все они уже рассмотрели меня, как невиданную зверюшку, и тихо вели между собой беседу. Я же стоя в отдалении от них, прикидывал, чего мне ждать от государя. Причин, по которым меня так неожиданно потребовали на ковёр, было две. Первая — неделю назад прошедшие в Ораниенбауме в присутствии императора испытания пулемётов Максима и Мадсена. Вторая — слухи, о моих взаимоотношениях с Её императорским высочеством Великой княгиней Еленой Филипповной Романовой, в девичестве принцессой Еленой Луизой Генриеттой Орлеанской, которые поползли при дворе.
В этот момент из кабинета государя вышел мой непосредственный начальник генерал Черевин и пригласил их превосходительств войти, мне же показал на стул и осуждающе помахал перед собой пальцем. Рабочая комната опустела, я же подойдя к стулу, плюхнулся на него и приказал себе расслабиться. Как в той пословице: «Если изнасилование неизбежно, то надо расслабиться и получить удовольствие». Незаметно для себя стал вспоминать события, которые произошли с момента последнего покушения на цесаревича.
Разговорить мадемуазель террористку, когда мы втроём вошли в комнату, не удалось. Девица молчала, изредка ругаясь на трёх языках. В обнаруженных при ней вещах, кроме интересных заколок, нашелся французский паспорт, приличная сумма денег, пригласительный билет и различные женские мелочи. Бал из-за смерти барона Корфа прекратили. Как-то не по-христиански танцевать, когда в комнате покойник лежит.