Оставив Савиных договариваться о продаже лаборатории, я и Банков вернулись в управление. От Чернова узнали, что трое «горе-купцов» пока не обнаружены. В секретариате они для проживания в Хабаровске не регистрировались. Городовые ориентированы на поиск. На этом все новости и хорошие, и плохие на сегодняшний день заканчивались. Спланировав работу на завтра, мы расстались.
Прибыв в резиденцию наместника, я переоделся и направился на доклад к генералу Духовскому. Как оказалось, в его кабинете находился и Николай.
— Тимофей Васильевич, почему об угрозе моей жизни я узнаю не от своего охранника, а от Сергея Михайловича? — встретил меня на пороге кабинета вопросом цесаревич.
— Ваше Императорское Высочество, сегодня утром имеющаяся у меня информация давала только предположение о возможности готовящегося на Вас покушении. Поэтому я Вам и ничего не доложил, а имеющиеся сведения довел до его превосходительства, — вытянувшись по стойке смирно, браво отрапортовал я Николаю.
— А теперь что, какие-то новые сведения появились? — спросил меня Духовский.
Пришлось рассказывать подробно обо всё том, что выяснилось сегодня в течение дня. Цесаревич и генерал внимательно выслушали меня.
— Что планируете делать? — первым задал вопрос генерал.
— Ваше превосходительство, усилим охрану, бросим все силы на поиски злоумышленников. Найдём их, задержим, соберем доказательную базу и в суд, — кратко ответил я.
— Усиленная охрана, как я понимаю, это по категории «А»? — спросил меня цесаревич.
— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — я принял стойку ещё смирнее.
— Хорошо, Тимофей Васильевич! Принимается, но одно торжественное общественное мероприятие мы проведём, — как-то резковато произнёс Николай.
— Какое? — я приготовился противиться этому мероприятию всеми силами души. Здесь охотники за головами появились, а у цесаревича какая-то развлекуха на уме.
— Ваш день рождения, Тимофей Васильевич. Мы вот с Сергеем Михайловичем список лиц подготовили, которые хотели бы Вас поздравить с двадцатилетием послезавтра, — с этими словами Николай передал мне листок, на который я тупо уставился, так как чувствовал себя ушибленным чем-то очень тяжёлым по голове.
— Тимофей Васильевич, у вас такой вид, что Вы не понимаете, о чём идёт речь, — цесаревич, улыбаясь, смотрел на меня, а генерал Духовский явно прилагал усилия, чтобы не рассмеяться. — Послезавтра у Вас день рождения, а следом за ним День Ангела священномученика Тимофея, епископа. Но Вы даже никому не намекнули об этом. Скромность, конечно, украшает человека, но не до такой же степени. Вот мы с Сергеем Михайловичем и решили напомнить вам, что по метрике вы родились двадцать седьмого ноября двадцать лет назад. Надо исправляться, Тимофей Васильевич. Неужели на день рождения не пригласите⁈