— Так точно, Ваше превосходительство. Написали. В прошлом году её передали в Академию Генерального штаба. Результаты рассмотрения мне не известны.
— Что же, замечательно, что эволюция военной мысли не стоит на месте и молодёжь как всегда ищет что-то новое, — Духовский по-доброму улыбнулся. — Подготовьте мне план занятий, на котором бы мы увидели все возможности использования вашего зимнего маскхалата. При этом можете задействовать и силы линейного батальона.
— Слушаюсь, Ваше превосходительство, — я поднялся со стула вслед за выбравшимся из-за моего стола генералом.
В этот момент в кабинет влетел Кораблев.
— Тимофей Васильевич, я от Банкова… Ой… Извините, Ваше превосходительство… — коллежский секретарь изобразил стойку смирно.
— Проходите эээ… — Сергей Михайлович сделал паузу, видимо пытаясь вспомнить как зовут, можно сказать, начальника секретной части конвоя.
— Коллежский секретарь Кораблев Николай Алексеевич, — пришел я на помощь генералу.
— Да… Николай Алексеевич. Проходите. Мы уже с Тимофеем Васильевичем закончили. Так что не буду вам мешать. Вечером жду доклада, — эта фраза Сергея Михайловича была уже предназначена мне. Закончив говорить, генерал вышел из кабинета.
— Что-то срочное, Николай Алексеевич? — обратился я к Кораблеву.
— Юрий Петрович, просит Вас подъехать к нему. Он просил передать, что с большой долей вероятности вы оказались правы…
— Доброе утро, Юрий Петрович! Какие новости? — спросил я Банкова, входя в его кабинет в полицейском управлении.
Следственный пристав поднялся из-за стола и произнёс: «Здравствуёте! Здравствуйте! Проходите, Тимофей Васильевич, снимайте верхнюю одежду. Есть новости, как им не быть. Чаю-с?»
— Вы знаете, Юрий Петрович, не откажусь. Морозно сегодня на улице.
Коллежский асессор, проходя мимо, пожал мне руку, а потом выглянул в коридор и кому-то скомандовал принести чаю. Вернувшись на место, сел за стол и пригласил меня присесть на стул.
— Ну что, Тимофей Васильевич, хочу Вас обрадовать, хотя повод сам по себе не радостный. Смерть Глафиры Петровны Ермиловой я бы естественной не назвал. Жалко, что я не осматривал место происшествия, но даже по показаниям её мужа, который обнаружил труп, можно было бы сказать, что её убили, — Банков возбужденно потёр ладони и продолжил. — А так как я сегодня после нашего разговора осмотрел тело Ермиловой, то со всей ответственностью могу заявить, что мы имеем убийство с прямым умыслом с обдуманным намерением. Статья одна тысяча четыреста пятьдесят четыре Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Это каторга от пятнадцати до двадцати годочков. Возможно, и убийство, совершённое ради облегчения другого преступления. А это уже статья одна тысяча четыреста пятьдесят девять и бессрочная каторга.