Глава 41
Разместились за длинным столом. Я оказался напротив Маргасова. Вошёл помощник князя — Глеб Станиславович. Поприветствовал всех и занял место справа от Шувалова.
— Итак, господа, позвольте поблагодарить, что пришли на внеурочное собрание, — начал Пётр Дмитриевич. — Вам всем известен повод. Наш соратник, маркиз Скуратов, подвергся в последнее время некоторым нападкам со стороны людей со слишком развитым воображением. Иначе говоря, кто-то распустил слухи, что он нежить.
Присутствующие покачали головами, Самсонов послал мне сочувствующий взгляд.
— Следствием стал инцидент в Преображенской школе, — продолжил вещать Шувалов, — где я являюсь номинальным директором. Погибли ученики. Маркизу пришлось взять на некоторый срок академический отпуск. Очевидно, что всё это — происки врагов, либо его, либо всего клана. Я вполне допускаю оба варианта. Как вам известно, репутационная война не пустой звук, — он сделал многозначительную паузу, дождался кивков и продолжил: — Так или иначе, маркиз нашёл решение проблемы. Перед вами разложены копии императорской экспертизы, подтверждающие, что никакой нежитью он не является. Это официальный документ, который не подлежит сомнению. Вы согласны?
— Безусловно, — сказал Маргасов.
— Само собой, — кивнул Самсонов.
— Полагаю, ни у кого не возникнет сомнений в подлинности проверки, — проговорил Елагин. — И я рад поздравить маркиза с этой новой победой над врагами.
— Благодарю, — отозвался я.
Мы с Елагиным обменялись через стол вежливыми поклонами.
— От нас сейчас требуется не так уж много, — продолжил Шувалов. — Подписать открытое письмо, в котором члены совета клана выражают возмущение слухами о природе своего собрата и заявляют, что не разделяют их ни в коей мере. Это необходимо нас всем. Есть возражения?
— Конечно, нет, — сказал Самсонов, беря лежавший перед ним листок. — Полагаю, письмо будет опубликовано в прессе?
— Непременно, — ответил князь.
— Хорошо. Лично я готов.
— Спасибо, Константин Валерьевич, — сказал я барону.
— Полагаю, тут не может быть двух мнений, — проговорил Маргасов. — Конечно, ни один из нас не верит и не верил, что маркиз — нежить. Это просто нелепо!
— Значит, все согласны поставить свои подписи? — обведя взглядом баронов, спросил Шувалов.
— Очевидно, что даже один отказ лишит письмо смысла, — сказал Елагин. — Тот, кто откажется, автоматически признается либо в том, что верит нелепым слухам, либо в том, что питает к господину Скуратову личную неприязнь.
— Ни к чему объяснять очевидное, — холодно проговорил Маргасов. — Это и так всем понятно. Давайте письмо, Пётр Дмитриевич.