— Гм… полагаю это будет весьма… эпатажно.
Софья хихикнула.
— Да… наставник, правда, добавлял, что если некромант окажется сильным, но не очень умелым, прийти может не одна лишь тётушка, а все родственники, так или иначе связанные с объектом… говорил, что имелись прецеденты.
Странно идти по темному сонному городу и беседовать о некромантии.
Или не некромантии?
— На самом деле грань зыбкая. Я тоже могу убить человека… хотя сделать это, не оставив следов, куда сложнее… маг смерти просто вытянет жизненную силу и кончина будет выглядеть максимально естественно. А он сумеет поднять мертвеца, но… одного, да и то придётся потратить изрядно сил. Они способны управиться с любой болезнью почти… и любую почти вызвать. Скажем, выпустить тот же чёрный мор или серую зыбь.
Чесменова явно передёрнуло от перспективы.
— Я же поднять армию из тех, кто умер от этой вот зыби… но эпидемию не остановлю, даже если вывернусь наизнанку. А они — не остановят армию… в общем, сложно всё.
— Сложно, — согласился князь.
И подумалось, что уж он-то должен знать о различиях.
— Ещё они видят близость смерти, её отметку, знак, если хотите… и когда обретает она плотность, изменить судьбу человека уже невозможно… ах да, и вот эту силу маги смерти не поглотят. Им нужны живые… или почти живые… не всегда люди.
— Сумароковы…
— Да, известная династия целителей, — Софья позволила себе улыбку. — Когда-то… им делали предложение… мои родители. Давно. Надеялись, что их мой дар… не смутит. Он и не смутил, но там оказались какие-то сложности… и не вышло.
К счастью?
Или нет.
— С точки зрения обывателей, Сумароковы исцеляют… конечно, не всегда и не всех… и чтобы использовать силу так, надо учиться… контролировать… очень жёстко, тонко. Я так в жизни не сумею.
— У тебя и без того полно талантов.
— Льстишь?
— Стараюсь понравится… в конце концов, кому мне ещё льстить, как не жене, — это князь произнес с насмешкой. И Софья фыркнула. А потом вспомнила, что разговор-то серьезный.
— Нынешняя тьма… она ближе к темной силе. К моей силе. Она рождена смертью и страданиями, мучениями, которые длились долго, а потому тьма сохранила остатки памяти жертв.
И радость окончательно погасла.
Софья Никитична запахнула халат и сказала:
— Я нарисую тех, кого запомнила.
Кто бы мог подумать, что сие умение будет полезно.
— И имена назову…
— Это очень поможет.
— Их убили не так давно. Не сегодня, — Софья сосредоточилась на ощущениях. — И даже не вчера. Я бы сказала, что в разное время, но сила уходила в один источник… и это тоже необычно.
— Почему?
Фонари едва теплились. Дрожали, что огоньки свечей на ветру…