Петрович выпрямился посреди зала и замер, глядя в серое небо над стенами. С его сапог стекал на плиты растаявший пермский снег. Я дал соседу осмотреться, хорошо помня собственные впечатления от первого перехода.
— Тёплее чем у нас и сухо, — он провёл ладонью по обломку колонны и обернулся к Нае. — Это кто же такое строил, ваши?
— Люди, только очень давно, — Ная уже проверяла улицу за выходом. — Рядом никого не чувствую, можем идти.
По знакомой дороге через площадь мы шли медленнее обычного. Петрович то и дело останавливался, чтобы рассмотреть уцелевшую арку или заглянуть в пустой проём, у сухого фонтана перегнулся через край чаши.
— А откуда сюда воду подавали? — спросил сосед, заметив отверстие у самого дна. — Под землёй вели?
— До этого мы ещё не докопались, — мы остановились рядом, пока он осматривал чашу.
— Могли подвести от реки, она недалеко, — Ная оглянулась на площадь. — Или колодец поблизости выкопали. Надо посмотреть, куда уходят трубы, тогда и поймём.
— Столько домов пустует! — Петрович наконец отошёл от фонтана. — Ты знаешь, что здесь случилось?
— Я бы и сама хотела выяснить, почему бросили город, — Ная задержала взгляд на ближайшем доме с провалившейся крышей. — За всё время мы не встретили ни одного человека, только твари по улицам бродят.
До убежища добрались без приключений. Никто не пытался растащить завал перед двором, а в пыли у порога сохранились только наши следы. Отодвинув камень, убрал щит с лаза и заглянул внутрь. Шумелки висели на своих верёвках, консервы в нише тоже лежали нетронутыми.
Снаружи порядка было меньше. От туш грызней, когда-то вытащенных нами к останкам ломаря, за прошедшее время почти ничего не осталось. Я достал телефон и нашёл последний снимок. Теперь обглоданные кости валялись по всей улице, а вокруг виднелось множество отпечатков лап разного размера. Пока в Перми прошло шесть дней, здесь успели миновать все двадцать четыре.
— Следы свежие, — Ная присела у растерзанной туши, разглядывая пыль. — Пока нас не было, сюда пришли другие твари, и старые дороги придётся проверять заново.
— Давай посмотрим, кто теперь живёт на зелёной улице, — я убрал телефон. — Петрович, рюкзаки оставим здесь, лом возьми с собой.
К зелёной улице мы вышли в обход завалов той дорогой для тележки, которую Ная высмотрела с башни. Камни от рухнувших ворот всё также лежали в переулке, и орк задержался возле них, прикидывая, какие удастся сдвинуть вдвоём. Мох на тёплых плитах разросся шире, подобравшись к самой арке постоялого двора. Здесь хранительница остановилась и подняла руку.