Смывать кровь ломаря с шеи самому оказалось неудобно. Ная усадила меня поближе к фонарю и взялась за тряпицу, смоченную подогретой водой. После целого дня среди пыльных развалин даже такое умывание казалось роскошью.
— Вот приведём купальню в порядок, будем мыться по-человечески, — приговаривала Ная. — Если старая печь цела, даже новую класть не придётся, а пока так.
— Ты ещё за ухом проверь, — попросил я, подставляя ей шею. — Как в детстве.
— Проверю. Ой, у тебя там щебень, — Ная стряхнула с моих волос каменную крошку, и та застучала по полу.
— Это из русла, он там везде, — оттирать засохшую кровь было неприятно, и я дёрнулся. — Только кожу мне оставь, хорошо?
— Не вертись, тогда оставлю, — Ная придержала меня за подбородок, но вдруг замерла. — Я ведь просила дождаться огня. Сначала мне показалось, что ты рано начал вставать, но когда увидела его лапу, подумала, что не успею ударить.
— Он уже до меня дотягивался, — объяснил я. — Ещё немного — и просто выдернул бы из-за плиты, потому пришлось вставать и бить, пока оставалась возможность.
— Знаю, — тихо отозвалась она. — Значит, в следующий раз оставим тебе больше места для отступления.
Позже мы вместе разглядывали на телефоне снимок надписи с зернохранилища. Ная увеличила фотографию и пробовала разобрать потёртые края знаков. В Перми, если я не сбился со счёта, суббота только подходила к концу, а здесь начиналась третья ночь.
— Каменный Брод, — тихо повторила Ная. — Интересно, давно ли кто-нибудь произносил это название вслух? Напиши под снимком вашими буквами, хочу посмотреть.
Я сделал подпись из двух слов, и Ная долго сравнивала её с резными знаками над воротами. Печатные русские буквы ей не понравились, и она попросила потом написать название от руки, покрасивее.
— Ладно, постараюсь, — пообещал ей. — Когда обустроимся здесь, можно и табличку сделать, только сначала надо бы хоть с одной улицей разобраться.
Впрочем, если мы и правда соберёмся когда-либо здесь жить, городу можно будет дать и новое название, а пока никого сюда не привели и ничего не восстановили, спешить с переименованием рановато. Да и Нае старое имя явно пришлось по душе.
— Постоялый двор уже нашли, зернохранилище тоже целое, — Ная всё ещё разглядывала фотографию. — Завтра проверим, что ещё сохранилось, соберём орехи и закроем подвал. А в следующий раз привезём лом и доски, нужно наконец разобраться с источником.
— И Петровича в гости позовём, — он нам крышу чинил, а мы ему пока ничего не показали. — Но про ломаря лучше не рассказывать с порога.
— Ага, иначе он сразу соберётся с нами, — усмехнулась Ная. — Пойдёт смотреть, кого мы ещё тут не добили, ты же его знаешь. И на башню завтра надо подняться, хочу посмотреть на город, уже зная его имя.