— Здесь был город, Александр, — Ная даже не улыбнулась. — Сюда возили зерно со всей округи, а у столба брали за него пошлину.
— Понятно, выходит, зерно везли мимо нашего подвала, — я ещё раз оглядел длинные закрома, представляя, как их заполняли мешок за мешком.
Ная вдруг насторожилась и повернулась к выходу.
— Ломарь ворочается, — сказала она после паузы. — Кажется, встаёт. Может, к тушам пойдёт?
— Тогда посмотрим, откуда он выходит, — до северных завалов отсюда было ближе, чем от убежища. — С берега над руслом его должно быть видно.
Там же, у ворот, мы наскоро поели, не разводя огня. На улице Ная услышала ещё одного зверя; он приближался с севера, и до него оставалось около сотни шагов.
— К приманке бежит, наверное, — Ная замолчала, прислушиваясь. — Других за ним нет.
У конца квартала улица сужалась до трёх шагов, и поперёк неё валялось толстое бревно. Я встал за ним, оставив себе место для замаха, а Ная спряталась за углом. Грызень вылетел на полном ходу и прыгнул через препятствие, подставившись под удар топорика, через мгновение туша покатилась по мостовой и замерла у стены.
— Ты знал, что он прыгнет⁈ — удивилась Ная, выходя из-за угла.
— Догадывался, — ответил ей, переводя дух. — С разбега проще перескочить, чем под него лезть, а обойти здесь негде.
Дальше улица поворачивала к северо-западу и заканчивалась у сухого русла. По низкому берегу мы сошли на каменную дорожку старой набережной, откуда хорошо просматривались северные развалины. Ломарь должен был выйти оттуда и пройти по дну к знакомым плитам.
Его широкие следы тянулись в ту же сторону, среди свежих попадались старые, уже осыпавшиеся, местами тяжёлая лапа вдавила мелкие камни в землю. Похоже, для ломаря это привычный маршрут.
Мы легли за остатками парапета, и вскоре по руслу покатились камни, а среди северных развалин показалась серая горбатая спина. Этот ломарь оказался не меньше того, которого мы завалили обломками стены. Низко опустив голову, он неторопливо двигался по дну, тяжело ступая на передние лапы; задние были заметно короче, и при каждом шаге тело переваливалось из стороны в сторону. Зверь не останавливался и не принюхивался, уверенно шагая к цели.
— Он точно нас не чует? — шепнул я, стараясь не приподнимать головы.
— Пока не заметил, — также тихо ответила Ная. — Только не шевелись.
Зверь задержался у каменных плит; ими я когда-то перекрыл дорогу шатуну, и все три до сих пор стояли поперёк русла, застряв между стенами. Ломарь поставил передние лапы на верхнюю, подтянул тяжёлый зад и на мгновение повис брюхом на камне. Когти заскребли по гладкой поверхности, но ему наконец удалось перевалиться на другую сторону.