— Всё равно какая-то глупость выходит… в этом нет никакого смысла. Обе стороны же ярые защитники одного и того же: традиций и законов Эдема. Почему они пошли на конфликт? Зачем Лансемалион Бальмуар лезет к своему брату? Разве это что-то изменит? Неужели всё из-за банальной делёжки зон влияния?

— Во-первых, любое действие что-то меняет. Во-вторых, Ланс же просто заложник ситуации и собственных принципов. Он видит только один путь, самый ужасный. В-третьих, дело точно не в банальной делёжке, ведь как я уже сказал: подобных смертных в сердце Эдема просто не пропускают. На первый вопрос ответ дать не могу.

— Но почему? Почему такой мудрый смертный видит только один путь? Неужели так сложно… Может есть какая-то возможность его переубедить?

— Переубедить? — Хранитель как-то грустно улыбнулся и посмотрел на сильно выросшую девушку. — Помнишь, как ты училась магии огня? Иногда чтобы что-то понять нужно очень сильно обжечься. К тому же… мудрость же тоже относительна, а значит тебе не стоит возводить своего наставника в божественный ранг. Он такой же смертный, как и все.

— Но в его случае обжечься буквально означает смерть. Я не могу этого допустить. Он же меня спас!

— Нет, допустить как раз можешь, но не хочешь.

— Мне нужен совет и помощь, а не игра в демагогию. Вам же больше двух тысяч лет, неужели вы не знаете способа или не владеете хотя бы теоретической идеей как можно его образумить?

— Извини, здесь я действительно бессилен. А за весь свой смертный срок узнал лишь то, что ничего в принципе и не знаю.

Руки Ады вдруг сжались, чашка сразу же разлетелась на осколки, а чай пролился на стол, но не обжёг напиток руки, как и осколки не смогли даже оставить маленькой царапины на коже паресиса. Сама же девушка задавалась бесчисленным количеством вопросом. Как же так, неужели ничего нельзя сделать и остаётся лишь сидеть в этом убежище, ожидая пока Лансемалион Бальмуар не убьёт себя своими же действиями? Нет, возможность есть, всегда можно что-то сделать, просто нужно составить план, но так просто Огненная Бестия не сдастся, ведь по долгам нужно расплатиться.

— Хранитель, — вдруг раздался незнакомый голос.

Ада тут же подскочила и схватилась за свой меч, готовясь к бою, столь неожиданным было появление нового гостя.

— Здравствуй, а мы тебя только и ждали, присаживайся, чай ещё не успел остыть.

— К сожаленью, я пришёл за артефактом из первого хранилища, а не для чаепития, — смертный же вообще не обращал никакого внимания на рыжее недоразумение.

— Оно запечатано. У вас есть разрешение архиепископа?