С дрожью в пальцах переступаю порог. Вдох-выдох. Чувствую его спиной. Его жар. Каждый шаг, что он делает след в след.

После шумной музыки и смеха, тишина дома кажется гнетущей, пугающей и какой-то мистической.

По привычке иду в сторону своей комнаты, что все эти дни служила, как островок рая.

Протягиваю руку к рукояти двери, как широкая ладонь перехватывает мою руку.

— Мина… — тихий шёпот касается моих волос. Жар за спиной усиливается.

По телу пробегается дрожь. Не от страха, от волнения. Приятных мурашек и стягивающего, уплотнённого воздуха. Будто сгущается, между нами.

— Я…я…не готова сегодня. — всё же произношу это.

Сидя в машине, я поняла, что не смогу сейчас. Просто не смогу. Мне нужно ещё время.

Я дарю ему ещё пару минут жизни.

— Ты не можешь отказать. Ты прекрасно помнишь условия уговора. Я свою часть выполнил. Теперь…

Ужасающей плитой давит на меня его слова. А руки, что он поставил по обе стороны от моей головы, уже доказывали, что не отпустит и отступать больше не намерен.

Я помню, Джинн. Всё помню. Но ты сам свой конец приближаешь.

Разворачиваюсь к нему и тут же попадаю в плен пылающей бездны его глаз. Там нет голубизны, кажется, там только мрак. Он так напряжён, что, кажется, сожрать меня хочет.

Страх тут же прокрадывается в сознание и начинает щекотать нервы, словно пёрышко. Пока ещё не сильно и невесомо, но дышать уже трудно.

Он склоняется, и мы уже дышим одним воздухом на двоих.

— Ты будешь моей сегодня, Мина. Я хочу взять своё.

— Иначе что? М? Убьёшь моих родных? — непроизвольно, но я всё же его провоцирую. И даже не знаю, почему точно. Потому что ненавижу его, меня раздражает зависеть от него, устала бояться? Или потому, что он принуждает…или…потому что я просто не хочу его убивать и из-за этого злюсь. Злюсь, что он вынуждает это сделать.

Глаза еще больше темнеют. Морщинки собираются на лбу. Кажется, я и правда злю настоящую сущность Джинна.

— Пытаешься теперь уйти от исполнения договора? — склоняется еще ниже, а я уже прижата к двери насколько это возможно. — Не хочешь выполнять договор, тогда придётся выполнить супружеский долг, — кажется, что его голос не просто грубый, он угрожающий. Все черты лица становятся острыми, глаза горят словно из преисподни.

Я не просто его разозлила, он в ярости.

Резко открываю дверь и забегаю в комнату. Подбегаю к трюмо и хватаю кинжал, что все это время прятала за косметикой и разными безделушками. Сжимаю его в руке и прячу между юбками, чтоб не заметил его сразу. Разворачиваюсь и вижу, как Джинн надвигается на меня.

— Хочешь меня? Тогда придётся взять силой! — Отчаяние в голосе так и проскальзывает.