Возможно, это лишь пьяный бред и завтра я позабуду или пожалею, но сейчас они… Такие правдивые. Я чувствую себя такой разбитой и никому не нужной. Дико одинокой. Настолько, что хоть волком вой. Я старалась быть хорошей дочерью, но его у меня забрали. Сталась быть идеальной сестрой, но братьям, как сейчас, мне кажется, наплевать. Отличным адвокатом, но, возможно, моей мечте даже не суждено сбыться.
Блин, погодите-ка, я это вслух сказал, да?
Джинн выдёргивает мои пальцы от своих штанин и присаживается передо мной. Наши лица стали на одном уровне.
Н-да-а-а…я тут соблазнять должна, но думаю с кругами панды под глазами и красным заплаканным носом, я так себе выгляжу.
— Ты, что хочешь, чтоб я тебя пожалел? — выгибает скептически бровь.
— Нет. — быстро произношу и машу отрицательно головой. Жалость — это последнее, что мне надо. Терпеть ее не могу.
— Жалость — это слабость. — так говорил отец, часто. Вбивал в мою голову. Что по отношению к себе, что по отношению к другим.
— Вот именно. И от меня ты её точно не получишь. Я не прощаю предателей.
Как током проходятся его слова по коже. Кажется, даже трезвею в один момент.
Глава 20 Подстилка
— Да, блин! Что же ты обиженка такой. Ну погорячилась, с кем не бывает. В кланах мафиози много кто кого убить хотел, но ничего…дружат после этого.
Скидываю его руки со своих и резко встаю, немного ведёт вбок, но хватаюсь за спинку кресла. И уже встаю напротив него.
Он тоже поднимается и стоит, положив руки в карманы брюк.
— Ну вот что мне сделать, чтоб ты простил уже мою шалость?
Я, конечно, понимала, что это не невинная шалость и всё полностью осознанно было тогда. Но больше ничего другого в голову не лезло. Его ухмылка, расползающаяся по лицу, говорила сама за себя. Всё больше понимала, что он тот случай, за шалость тоже не считает.
— Раздевайся.
Дёргаюсь, как от удара. Командный голос проходится как шипы роз по всему телу. Всем мужикам нужно одно и то же. Что ж, этот хотя бы не исключение. Только вот сколько бы я ни готовилась к этому. Сколько бы братья мне ни говорили, как именно легче всего получить его доверие, всё равно оказалась неготовой. Даже моё пьяное сознание сопротивляется.
Смотрю во льдисто-голубые глаза, где царит лишь вечная мерзлота. И, кажется, я заледенею, если разденусь, но с вызовом, почти с каким-то отчаянием срываю платье, остаюсь в кружевном белье. Всегда любила красивую одежду и бельё не исключение. Сейчас даже немного злорадствую, вижу, как жадно проходиться по изгибам.
Кожей ощущаю, как впивается в каждый сантиметр моего тела. Как его холод касается меня, не буквально, всё ментально, на расстоянии, но от этого, кажется, наоборот, острее, будто он уже меня трогает, гладит, водит рукой. И это между нами ещё несколько метров.