Но мои глаза расширяются от другого: Джинн весь грязный и в глубоких ссадинах. Лицо избито слишком сильно. А руки, что медленно ко мне тянуться в крови и в порезах. Запах пороха пропитан не только воздух вокруг, но и сам Джинн.
Лис вообще похож на бомжа, будто ему пришлось драться врукопашную, а потом он где-то валялся.
— Принцесса, посмотри на меня, — голос Джинна заставляет оторваться от того, как Арила грузят в машину.
Я медленно перевожу взгляд, натыкаюсь на труп Рината и застываю.
Горячие пальцы касаются моего подбородка и заставляют отвернуться. Теперь я смотрю на бездонные глубины океана.
— Мина, ты ведь знаешь, что я тебя люблю?
Какой странный и совершенно неуместный сейчас вопрос.
Я сижу на земле, скованная ужасом, и раненый Джинн, сидящий рядом на корточках, говорящий о любви.
Молчу, просто не могу ответить. Я будто всё ещё в вакууме, ничего не понимаю, лишь слышу его голос.
— Так вот, — проводит ладонью по моим волосам, — Это значит, что у тебя неограниченный тариф на желания, — улыбка расползается на его лице, а потом он сгребает меня в охапку и притягивает к себе. Сжимает в тёплых объятьях.
И я будто оживаю. Будто Джинн делиться своей энергией и будит меня. И я начинаю рыдать прямо в его плечо.
И вот сейчас, находясь на мягком матрасе, меня трясёт, но плакать я уже не могу. Тело будто только поняло, что случилось, и отдаёт жуткий ритм ужаса, проживает. Зато сознание чистое, туман прошёл.
— Мина, пойдёт в ванную, — садиться на корточки возле меня Джинн и гладит по коленкам, успокаивающе, разнося и делясь своим теплом.
Я киваю. Это, пожалуй, всё, на что я способна. Джинн сам раздевает меня и аккуратно помогает погрузиться в джакузи.
Ванная? Он здесь джакузи подготовил. Сам тоже погружается в воду и садится рядом со мной, обнимая меня и расслабляясь. Мы оба, окунаемся и ищем друг в друге то спокойствие, которое так необходимо после произошедшего.
Глава 38 Арил
Сажусь на маленький диванчик и поджимаю к себе ноги.
— Можно, я твой йогурт съем? — и не дожидаясь ответа уже схватила свою любимую вкусняшку с подноса у Арила.
— Мина, это был мой йогурт, — притворно злиться брат и хмурит брови.
— Ой, да ладно тебе, — уже открываю его и облизываю крышечку, привычка.
И начинаем громко смеяться. Потому что мы всегда с Арилом еще в детстве не могли поделить йогурт, точнее, я их очень любила и всегда попрошайничала у остальных и мне все уступали, кроме него.
«А теперь остался только он» — проноситься в голове. Почему всё не могло быть так же, как в детве? Да, мы выросли, но ведь братом и сестрой не перестали быть.