— Давайте сразу закроем вопрос с вашими мечтами, — отпив неплохого чаю, я положил на стол небольшую тетрадку с инструкциями, на неё опустил амулет, а затем, подвинув это все к разинувшему рот аристократу, продолжил, — А затем перейдем к куда более интересному делу.

— Более… интересному…? — с трудом прохрипел рыжий, не сводя взгляда с подарка.

— Скажите мне, ваше высочество, не хотели бы вы больше не оказываться в ситуации, когда отсутствие жалких пяти сотен золотых монет может испортить вам настроение? — доверительно спросил я, улыбаясь как южанин времен Конфедеративных Войн при виде свежего негра, бегающего на воле у него в огороде.

— Ауф! — с трудом переварив мой вопрос, рыжий не сумел справиться с речевым аппаратом, но интерес, нешуточно засверкавший в его глазах, был вполне очевиден. Еще бы, если разговор начинают с таких подарков…

— Вот и я также подумал, оказавшись в той неприятной ситуации, из которой вы, многоуважаемый, сможете помочь мне выбраться… с немалым, далеко не одноразовым, прибытком для себя, — улыбка у меня масштабировалась в процессе говорильни, — Я говорю о партнерстве, ваше высочество. О представительстве. Но, чтобы вы лучше понимали, что вы сможете представлять, я углублюсь в детали…

Мой прекрасный зеленый абсент, сделанный из чистейшего спирта и благородной древовидной полыни, уже стал известен широко, как «любимое пойло северных королей». Несмотря на то, что мне пришлось здорово понизить цену на новые партии, отправляемые в снежные страны, это понижение было неявным. То есть, что конечный потребитель, что надежные посредники, все заявляли о высокой стоимости зеленого напитка, но, при этом, объёмы шли достаточно большими, чтобы абсент глушили не ночью по пять капель под подушкой, а вполне широко, с угощением гостей и прочих послов доброй воли.

Так что, когда речь зашла о зерне Арастарбахена и «напитке королей», Галлон Дистрийе понял, с кем его свела судьба. Рыжий же не с улицы, он из приличной семьи, да и в Дестаде не хреном груши околачивает, а держит нос по всем ветрам сразу, должность у него такая. Тут он даже сам недрогнувшей рукой убрал с глаз долой амулет, после чего вцепился в меня как голодная собака в свежую кость. Образно выражаясь.

— Скажите, ваше высочество, вам не кажется несправедливым, что из-за какого-то низкородного паршивца, обуянного бесчестной жадностью… — начал я выкладывать на стол новые бумаги, утащенные из кабинета мэра, — … благороднейшие и достойнейшие люди нашего мира вынуждены терпеть нужду? Доколе? Зачем? Почему честные торговцы нуждаются в защитнике от мэра торгового города? У меня так много вопросов и ответов, столько идей, есть такие предложения…