Зрачки расширены, белки в красных прожилках. Лицо перекошено в гримасе ужаса и отчаяния. Узнал меня? Вряд ли. Скорее, инстинктивно почувствовал источник опасности. Дыхание частое, поверхностное, как у загнанного зверя. Грудь вздымается рывками, ноздри раздуваются — классическая картина панического страха.

В руках дрожит сабля. Оружие явно не его — слишком тяжёлое для слуги. Вероятно, подобрал у мёртвого охранника. Держит неправильно, костяшки побелели от напряжения. Клинок ходит ходуном, описывая в воздухе неровные круги. От него нет никакой угрозы. Даже если решится атаковать, промахнётся от страха.

— Ну и? — спросил я.

Слегка наклонил голову набок, демонстрируя любопытство хищника к странному поведению жертвы.

Мужик развернулся так резко, что поскользнулся, едва не упав в лужу крови. Сабля выпала из дрожащих рук, звякнув о мрамор. Он не поднял оружие, а начал бежать, петляя, как заяц. Его шаги затихли в боковом коридоре.

Я продолжил движение, следуя за ощущением кристалла. Пульсация в источнике усиливалась шаг за шагом. Проверял каждую комнату, каждый закоулок, исследовал всю часть дворца, где жила Зейнаб. Ни черта!

Раздражение пульсировало в висках вместе с усиливающейся головной болью. Кристалл должен быть где-то рядом: ниша реагировала всё сильнее, но конкретное местоположение определить не удавалось. Словно сигнал рассеивался, отражался от стен, создавая ложные следы.

Через связь с тварями я получал картину происходящего. Сопротивление в этом крыле подавлено полностью. Сотни тел — охрана, слуги, случайные жертвы. Мясные хомячки закончили обыск покоев, степные ползуны проверили потайные ходы, о которых я не знал. Пора двигаться дальше, методично зачищая дворец сектор за сектором.

Мысленный приказ разошёлся по сети контроля, как рябь по воде. Паучки передали команду всем тварям в радиусе действия. И я ощутил движение своей армии — упорядоченное, целенаправленное, словно приливная волна, меняющая направление.

Шаги приглушались толстыми коврами, пропитанными кровью. Ощущение кристалла менялось — то усиливалось, то ослабевало, словно сигнал блуждал по лабиринту.

Ладонь непроизвольно поглаживала рукоять кинжала — белого, от дяди Стёпы. Пальцы чувствовали холод материала даже сквозь ткань одежды. Через глаза паучков я контролировал обстановку на пятьдесят метров вперёд и тридцать — по сторонам.

Связь с передовыми отрядами передала чёткую картинку — массивная каменная преграда, блокирующая проход между частями дворца. Не просто стена, а магически укреплённая баррикада. Внутренняя защита дворца, разделяющая секции на случай вторжения. Старая, но эффективная стратегия — изолировать прорыв, пожертвовав частью здания.