— Джемал! — позвал тень.
— Господин! — тут же ответил взволнованный голос. — Вы живы?
В этих словах слышались искреннее удивление и… облегчение?
— Как догадался? — не сдержался я от укола.
— Девушка… Ваша жена… — что-то мне не нравились нотки в его тоне.
Сердце пропускает удар, холод растекается по венам. Тон Джемала… В нём слишком много сочувствия, слишком много осторожности.
— Что с ней? Сбежала? — уточнил я. Держал голос ровным, несмотря на нарастающее напряжение.
— Нет! Она при смерти!
Слова ударили тяжелее кувалды. Сердце пропустило удар, потом другой. В груди образовалась пустота, словно кто-то вырвал лёгкие. Воздуха не хватало. Горло сжалось само собой, во рту пересохло.
Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как холодеет кожа. Пальцы онемели, в ушах зазвенело. Мир вокруг потерял чёткость, размылся, сознание сузилось до одной точки — Зейнаб.
Зубы стиснулись до скрипа. Челюсти сжались так, что заболели виски. Мышцы шеи одеревенели, дыхание стало поверхностным, быстрым. В голове пульсировала только одна мысль: «Успеть». Время снова стало врагом.
— Сюда! Быстро! Забирай и переноси меня, — приказал я.
Разорвал связь с артефактом. Оставшиеся турецкие воины напряглись. Но после того, как я разговаривал с их новым султаном, они не стали дёргаться или как-то вмешиваться в ситуацию.
Джемал материализовался из тени. Турок хотел что-то сказать, но, увидев меня, тут же заткнулся. Положил руку мне на плечо, и тьма охватила нас. Прошло несколько мгновений, пока тело распадалось на частицы и потом собирались снова.
Я огляделся. Мы оказались в той же комнате, где были с Джемалом. Зейнаб на кровати — неподвижная, бледная, как полотно. Волосы разметались по подушке, прилипли к вспотевшему лбу. Дыхания не видно: грудь не поднимается. Губы с синеватым оттенком.
Проверил пульс — нет. Дыхание? Наклонился. Нет. По лицу скатывалась слеза. Губы… Волосы… Прикосновение к её коже — холодная, слишком холодная.
«Делай, что хочешь. Мы не можем её потерять!» — запищал мой внутренний зверь и забился в панике.
Я перешёл на магическое и духовное зрение. В голове набатом стучали слова императора, произнесённые губами султана: «Ты потерял свою жену».
Моргнул. За это время мозг просчитал десятки вариантов. Эмоции? Они выключены полностью. Меня не устраивало то, что показывал мой разум. «Способов её спасти нет… Это конец!» — говорило сознание.
Глаза жгло от напряжения. Магическое зрение требовало сил, а духовное выворачивало восприятие наизнанку. Мир вокруг потерял плотность, стены комнаты стали полупрозрачными, размытыми. Воздух наполнился тонкими серебристыми нитями. Виски пронзила острая боль, словно кто-то вонзил раскалённые иглы прямо в череп. Перед глазами заплясали чёрные точки. Я проигнорировал эти ощущения. Мысленно рассчитал время, прошедшее после того, как Зейнаб умерла. У меня в лучшем случае тридцать секунд.