На острове никогда не случается ничего плохого. Но мы слышали жуткую историю о наркомане, который арендовал судно у кого‑то из приятелей Барри. У Диконов? Или у Сэма? Не могу вспомнить фамилию, но они из королей острова, практически его владельцы: у них в собственности паб, рестораны и пляжи. И они одолжили преступнику яхту как раз в то время, когда потерялся Эдмунд. Наркоман умер от передозировки прямо в каюте. Полиция считает, что у семьи есть связи с бандой байкеров. Впрочем, мне все равно, вот только странно: я много лет посещаю этот райский уголок, и подобные ужасы на моей памяти произошли впервые, причем оба практически в одно и то же время.

Я отрезаю кусочек сыра и кладу в рот Кеву, потом передаю Элоизе тарелку с оливками. Она закидывает одну в рот, встает, отряхивает песок с плавок и удаляется под музыку. Скотт наблюдает, как высокая фигура его жены двигается к кромке воды. Улыбаюсь. Я счастлива за них. Счастлива, потому что они счастливы. Элоиза то и дело поднимает Коко на руки и целует пухлые ножки. Девочке уже три, и она милашка.

Моя дочь подплывает на сапборде к Элоизе, едва замечает ее у воды. После того как они вместе нашли Эдмунда, между Рози и Элоизой существует какая‑то незримая связь. Словно тот момент сроднил их. Нет, я не завидую: у нас с дочкой чудесные, близкие и доверительные отношения. Мы вместе ходим по магазинам, устраиваем киновечера, ужинаем в ресторанах. Она помогает мне готовить и следить за домом. Мы выбираем ей университет, посещаем театр. Нет, я не ревную.

Посасываю оливку и, щурясь, наблюдаю, как Элоиза берет весло у Рози и помогает сойти на берег. Оставив сапборд, они садятся у края воды так, чтобы до них докатывались волны. Не знаю, о чем они говорят, поскольку обе сидят к нам спиной. Рози рисует пальцем на песке. Я не ревную. Совсем нет.

Но иногда у меня слегка перехватывает дыхание и сжимается сердце. Когда я вижу их вместе, внутри просыпается старая враждебность, и приходится улыбаться, делая вид, будто я счастлива за них. Неправильно и нечестно с моей стороны. Но я не ревную. Правда.

Это чувство гораздо сильнее и глубже, будто воет тревожная сирена. Я пытаюсь ее отключить, не принимать всерьез, отстраниться. Но она срабатывает снова и снова, и тело напрягается, а дыхание сбивается.

Я не ревную.

Я подозреваю.

Пока мы на острове, Эдмунд порой выдает странные вещи. Вероятно, обрывки воспоминаний. Они стали всплывать, когда он увидел Элоизу и Рози вместе. Возможно, запахи песка, сосен, соленой морской воды помогли подсознанию найти путь к мозгу, и теперь оно восстанавливает образы, делая картину более четкой. Прошлой ночью сын крепко уснул и бормотал во сне. «Меня забрал парень Рози». А утром сказал, что «приплыл с лодки». Что за лодка? О чем вообще речь? Я попыталась расспросить подробнее, и Эдмунд ответил, что там было «страшно и холодно», но потом решил, будто ему приснилось.