Дома никого не было, он проверил сначала привязав бабку к спинке стула. Даже в туалет заглянул и в ванную, а то ведь как в кино может быть, ты бабку допрашиваешь а из туалета осторожно коп выходит, случайно в гости к бабушке зашел, на печеньки с чаем. А печеньки порченые оказались. Вот из-за таких случайностей и проваливаются гениальные планы.
Бабка не мычала, как в фильмах показывают, а молча таращилась на него, когда он вернулся на кухню.
Присел на корточки, проверил узлы на руках, проверил не слетает ли с морды шарф и временно успокоился. Бабка боится аж дрожит и глупостей творить не будет. Осмотрелся. Кухня обставлена на все пойнты. Вентиляторы — шментиляторы, посуда, шкафчики, ремонт шикарный. Все на электронике, даже планшет встроен в холодильник и над плиткой. Не по зарплате живет Борман. Простой, блядь, рабочий спину гнет. Руки теряет, глаза выжигает кислотой, с бандосами тусуется… Сергеевич посмотрел на старуху, которая мелко дрожала и косилась на него одним глазом.
— Ну вы хапуги, жируете, — голос из под маски звучал глухо, но он даже не для нее это говорил, для себя. Хотелось выговориться.
— Вы ведь даже не знаете, как простой народ выживает. Сидите тут со своими позолоченными кружечками, чаек попиваете. А люди жрут химию дешевую, на которую тяжелым трудом зарабатывают. Сраные погонщики мулов.
Бабка смотрела на него уже не скрываясь и тщетно пыталась понять, о чем он там бормочет. «Бу-ббу-бу» из под страшной маски ни о чем. Что он хочет? Денег? Изнасиловать её или убить? И откуда он знает имя сына? Ничего сейчас Ваня придет, он сильный. Он выкинет уличную сволочь туда где ему самое место.
— Чего скривилась, мать? Запах улицы не нравится? Или боишься меня? Не бойся, я стариков не обижаю. Даже таких жадных богатеньких тварей, как ты. Кстати а где твой дедуля? Довели до инфаркта вместе с сыночком, чтобы пойнты на себя перекачать? Или таки сдох от разочарования что такой отпрыск туповатый получился?
Сергеич вдруг неожиданно даже для себя смёл посуду на пол. Чисто вымытые тарелки, миски, кофейные кружечки и блюдечка с грохотом разбивались у ног ошеломленной старухи. Сергеич выдохнул, медленно втянул в себя воздух успокаиваясь и опять выпустил. Сердце билось как подземная тварь в клетке перед казнью, чуть не выпрыгивая наружу.
— Моя бы воля, взорвал бы целый квартал, а вас бы предупредил, чтобы успели выйти и жить дальше. Как бы вы тогда смотрели на нас. Давай сюда руку.
Сергеевич присел на корточки и схватил старуху за правую своей правой. Ощутив могильный неестественный холод искуственного протеза она выпучила глаза еще больше и чуть не проглотила кляп.