— Стой! —
Пришла команда по нити. Хозяин хотел чтобы он прекратил атаковать и уходил. Дрёма завис в воздухе, раздумывая. Он не мог ослушаться команды.
— Ищи питомца —
Хозяин хотел, чтобы он привел ему еще одного мыша для дружбы. А как же глазастенький? Что будет с хозяином среди врагов?
Дрёма сопротивлялся. Глазастенький потерся о щеку хозяина. Он слушался. Дрёма думал. Хозяин протянул руку и взял что-то блестящее у своего врага. Взял без страха и вытянул другую руку вперед, хозяин хотел поиграть с глазастым и тот полез по руке. А потом хозяин замахнулся и ударил. Ударил друга, одновременно обрывая нить. Ударил его этой острой блестяшкой так, что она застряла в теле питомца и он вместе с ней упал бы вниз если белый человек не подхватил бы его и не отдал другому белому человеку.
Дрёма закричал. Нырнул в сторону уходя от быстрой тени приблизившейся сзади — человек-Живец все еще хотел его поймать гадким щупальцем. Дрёма закричал и бросился в атаку. Уворачиваясь от щупальца через мгновение он был рядом с Живцом и прыгнул ему на лицо. Он рвал и кусал ему лицо, наслаждаясь насилием. Счастье мести и неудержимой ярости продолжалось не долго, но вой человека звучал прекрасно.
— Стой! —
— Стой! —
— Стой! —
Прилетали команды и Дрёма не смог противостоять. Отцепился и завис наслаждаясь поверженным ужасом. Живец крутился и верещал как обычный человек, щупальце носилось по полу как порванный шланг воздуховода.
— Убей! Убей этого гада! Он мне лицо изуродовал!
«Надо было еще кислотой плюнуть», — вспомнил Дрёма, — «Тогда раны плохо заживают и чернеют по краям»
Только собрался завершить начатое, когда получил новую команду.
— Ко мне-
— Ко мне-
Хозяин звал его. Дрёма развернулся и вовремя ушел от прыгнувшего человека в белом и за ним бежал второй белый человек, а дальше стоял Хозяин и манил его пальцами.
— Ко мне —
Дрёма разорвал нить и умчался вверх, через проход в потолке, через дверь (женщина отпрянула взмахнув руками) и на волю.
«Дрёма должен умереть!» — неслось ему вслед.
Рука все больше брала управление на себя, и Сергеевича это успокаивало. Стальной цвет длинными нитями протянулся сначала от плеча к груди, даже окрасив в стальной цвет сосок, а потом пошёл и вниз. Теперь когда мужчина снимал рубашку он представлял себя наполовину роботом, наполовину человеком, а раскраска этому способствовала. Стальной цвет делил его туловище пополам, как линейкой. Слева старый светло-коричневый человеческий, а справа стальной, мужественный и строгий металлический. Боль на стальной стороне он не чувствовал — даже потыкал ножом, который забрал у одного из допрашиваемого ублюдка. Никакой боли. Даже кровь не выступила, разрезать он не осмелился, но проколол в нескольких местах. Ничего.