Мысли текли медленно, как вода в застойной реке. А руки уже прокалили ножи и рвали белые тряпки.
Взяла корзинку и сложила туда ножи, тряпки и варево. Взяла ведро с теплой водой. Притушила огневика. Пошла в сени и натянула прадедовы сапоги. Хорошие сапоги. Из драконьей кожи. Усмехнулась. Ох были добрые времена когда-то. Ведьмы и колдуны драконов щемили только так. А эти проклятые светоносцы нос лишний раз не высовывали из своих пещер и башен. И куда всё делось?
Вышла на улицу и поежилась от осеннего злого ветра. Скоро деревья скинут всю листву и начнет крапать бесконечный дождь, а потом бесконечный снег… Белые вовремя с миром подсуетились. В прошлую зиму их знатно потрепали. Нежные очень. Не привыкли к зиме. Говорят, они зимой и летать толком не могут. И зачем пошли на север?
Девушка вошла в сарай и поморщилась от вони. Несмотря на щели в стенах запах стоял тяжелый. Еще хуже, чем утром. Отчетливо пахло смертью.
— Ты не сдох еще, щенок? — спросила она, стараясь дышать ртом.
— Скоро дождешься, ведьма, — послышалось шипение из сена. — И Великий нашлет беду на твой поганый дом. Надеюсь, тебя дракон отымеет. Три десятка драконов!
— Напугал, — фыркнула ведьма. — Ползи сюда, покажи спину.
Послышалось шуршание, и белый дракон неуклюже выполз прямо на брюхе, волоча за собой крыло. Изумрудные глаза стали мутными и воспалились. Его ощутимо трясло, а из корост на белой спине сочилась желто-бурая вонючая сукровица. Бедняга. Какой же он грязный и жалкий.
— Оборотиться можешь? — спросила Марра, чувствуя непонятную жалость и потрогала темно-серый нос. Очень горячий и сухой.
— Нет, — тихо ответил дракон и вздрогнул, прикрывая глаза.
Марра достала из корзинки склянку с длинным горлом.
— Открывай пасть, щенок. Этот сироп снимет боль и навеет сон. Мне тебе спину надо почистить.
— А крыло? Крыло спасешь, ведьма? — он открыл мутные глаза, засветившиеся надеждой.
— Ты сдохнешь скоро, а все про крылья, — ответила Марра, ощутив боль в сердце. Вот и Валд все твердил про крылья и полеты. Крыло к крылу. Брачный полет. Никогда крылатый не сойдется с бескрылой.
— Нахрен жить без крыльев? — прошипел дракон и ткнул ее руку лобастой башкой. — Давай свой сироп!
Она усмехнулась и повернула склянку горлышком вниз. Запахло валерианой и душицей. Дракон стал слизывать тягучие густые капли длинным красным языком, иногда задевая пальцы девушки. Язык был горячий. Он быстро опустошил бутылку и положил острую морду на мягкие лапы.
— Вкусно, — заметил он и облизнулся. — Завтра сделай мне такую же.
— Вот ты наглый, дракон! — восхитилась Марра. — Ты что из Высокого рода?