— Точно, — улыбнулась Злата. — Свожу вас на местный базар. Там этих лис! И не только Марра родня Бабушке. А Свет сильно не тратьте. Пригодится. Комендант велел вас развлекать, господин Мечехвост. Может, хоть что-то интересное увидите, кроме мертвых тел.
— Ну меня не только мертвые интересуют, — нахохлился Эррин. — Живые тоже. Так вы мне покажете город?
— Город? — драконица чуть подняла уголки губ. — Это деревня. Точнее, посёлок. Под названием Дивнодырск.
— Ничего подобного, — улыбнулся в ответ Мечехвост. — Как раз привезли приказ. Волей Императора сие место будет теперь городом и называться Дивногорск!
— О, это в корне меняет дело, — засмеялась драконица и показалась Эррину необыкновенно красивой. Черные волосы блестели, как каменный уголь, а глаза были цвета золота. И красные губы на остром лице так и манили к ним прикоснуться. Дракон скосил глаза на её запястья. Брачных браслетов не было. Он приосанился. Пожалуй, он рискнет взять эту башню!
Тяжело было ведьме в своем же доме. Пуховая перина, привезенная из города, казалось жестче дубовых досок. Тонкая нижняя рубашка будто царапала кожу. Марру бросало то в жар, как от прикосновения горячих рук, то в холод, будто кто-то водил по её телу кусочком льда. И одеяло казалось тяжелым, как чужое тело сверху. Она сбросила его на пол и наконец-то впала в забытье.
И явился он…
Сначала – глаза. Зеленые и блестящие, как болотные огни. Потом горячее дыхание опалило шею. И пасть с розовым языком. Язык скользнул по разгоряченной коже, оставляя влажную дорожку, и ведьма застыла то ли в ужасе, то ли в блаженстве. А потом показались клыки. Они опустились вниз по животу и вонзились в её тело. Марра выгнулась от боли, но то была сладкая боль. Та, что заставила стиснуть зубы и вздохнуть поглубже. Она разлилась по телу, как горячее вино. Невыносимое позорное желание сжигало изнутри. Хотела закричать – но горло сжалось. Хотела сопротивляться, но тело обмякло тряпкой в ожидании.
Клыки вонзались все глубже. Она застонала не от боли. От чего-то другого. Страшного. Огненного.
Ей хотелось, чтобы это прекратилось. И хотелось, чтобы никогда не заканчивалось.
Резко открыла глаза и уперлась в низкий беленный потолок. Все тело было покрыто холодной испариной, и рубашка неприятно липла к коже. Словно кто порчу навел! Да кто? Она ж сама ведьма! Эх, проклятая драконья любовь! Вот говорила ей Бабушка — не ложись под драконов! Всю жизнь к ним тянуть будет. А они только себя любят. И золото. Сходить что ли к ней? Попросить, чтобы отшептала её?
Но тут же замотала головой, хоть её никто и не видел. Нет. Она, конечно, поможет. Но плату возьмёт немереную.