Магия пришла не сразу. Она поднималась из глубины — из костей, из пепла, из самой тьмы, которая жила в стенах Аспида веками. Валериус не сопротивлялся. Он позволил холоду войти в себя, наполнить легкие, застыть в крови.
Тени оторвались от стен — не как существа, как холодные потоки, несущие вес старых договоров. Они скользнули по каменным плитам, обвили его плечи, замерли в ожидании. Валериус открыл глаза. В них не было страха — только тихая, ледяная решимость.
— Я отдаю себя не Совету, — прошептал он. — Я отдаю себя земле. Пусть земля решит, когда проснуться.
Он постоял еще несколько мгновений, чувствуя, как холод добирается до самого сердца — до того места, где еще теплилась жизнь. Потом развернулся и пошел наверх, не оглядываясь.
В его глазах больше не было сомнений. Он знал, что умрет. Но смерть станет не поражением, а ожиданием.
Вернувшись в кабинет, Валериус сел за стол и взял перо. Руки дрожали — не от страха, от перенапряжения. Он написал три письма.
Первое — Гильдии «Серебряные Весы». Жесткое, без намека на сделку:«С севера вы больше не получите ни пепла, ни соли, ни кости. Мои склады закрыты для вас до весны. Если ваши обозы сунутся на мои тракты — тени сотрут их в пыль. Передайте старейшинам: Аспид не торгуется с теми, кто давит на род. Вы выбрали сторону — получите результат» .
Второе — Кайдену. Короткое, без подписи. Всего одна строка:«Узел не разорван, он перенаправлен. Если когда-нибудь тени вернутся к Ауриэлю — это будет твоя вина, а не моя. Храни ее хорошо. Я не прощаю, я просто ухожу» .
Третье — Лиссандре. Валериус писал его дольше всего, но в итоге оставил всего несколько сухих, рубленых фраз, без тени сожаления:
«Ты не победила. Ты выбрала другую клетку. Посмотрим, как долго вы оба простоите на своем берегу. Если твой новый господин прогнет под Совет — Аспид будет ждать. Род не умирает. Он засыпает. И когда ты проснешься от кошмара, вспомни, что холод всегда возвращается. Не пиши мне ответа. Я не прочитаю» .
Он запечатал все три свитка черным воском, надавил печатью с гербом рода Черной Кости и сложил в кожаный мешок.
— Гонца, — бросил он в пустоту.
Стражник вошел мгновенно, словно ждал за дверью.
— Отправить на рассвете. Первый — в Гильдию, второй — в Ауриэль, лично лорду Кайдену. Третий… — он помедлил, и в уголках его губ мелькнуло подобие усмешки, — третий положите на алтарь в зале привязки. Пусть лежит там, пока стены не осыплются. Если она когда-нибудь вернется — пусть прочитает. И вспомнит, кто она есть на самом деле.
Стражник взял мешок и вышел. Валериус остался один.