Под кожей его запястий проступали серые прожилки, похожие на трещины в зимнем льду — некромантия забирала тепло, превращая плоть в проводник, а кровь в русло для теней. Ногти потемнели, суставы ныли, каждый вдох давался с трудом. Но он не жаловался. Жаловаться — значит признавать слабость, а слабость была роскошью, которую он не мог себе позволить.
В дверь постучали — три коротких удара, пауза, еще два. Код старшего советника. Валериус не ответил, но дверь все равно открылась.
Эдгар вошел бесшумно, как тень, и остановился у стола, не решаясь сесть без приглашения. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, было бледнее обычного — даже для человека, который провел всю жизнь в Аспиде.
— Гонец из Совета только что прибыл, — сказал он глухо. — Не обычный посыльный. Эмиссар. С красной печатью.
Валериус поднял глаза. Красная печать означала одно: ультиматум, за которым следует либо подчинение, либо уничтожение. Совет не шутил.
— Пусть войдет, — сказал он, выпрямляясь. Голос оставался ровным, хотя внутри все сжалось от холода.
Эмиссар оказался высоким, тонким, как жердь, с бледным лицом и глазами, в которых не было ничего, кроме пустоты. Он носил длинный черный плащ, расшитый серебряными нитями — знак высшей иерархии Совета. За ним, застыв на пороге, стояли двое стражников в глухих шлемах, с алебардами наперевес.
— Лорд фон Некрос, — произнес эмиссар голосом, не терпящим возражений. — Старейшины поручили мне передать вам следующее.
Он щелкнул пальцами, и стражник за его спиной протянул свиток, запечатанный черным воском с красной нитью. Валериус взял его, сломал печать, развернул. Строки были короткими, как удары плети:
«Привязка нестабильна. Род Черной Кости под угрозой распада. Если к исходу третьей ночи узел не будет закреплен, Аспид перейдет под прямое управление Совета. Валериус фон Некрос подлежит изоляции. Семья — роспуску. Имущество — конфискации. Альтернативы нет».
Он перечитал дважды, потом положил свиток на стол и поднял взгляд на эмиссара.
— Вы не можете распустить род. Это вне вашей компетенции.
— Можем, — ответил эмиссар без тени сомнения. — Уже распускали. Три поколения назад, род Теней. Вы слишком молоды, чтобы помнить. Они тоже думали, что неприкосновенны. Их больше нет. Ни замка, ни имени, ни записей. Только пепел и тишина.
Валериус сжал пальцы на краю стола. Под ногтями проступила серость.
— У вас есть кандидат на замену, — сказал он, не спрашивая, утверждая.
— Есть. Моложе. Сильнее. И главное — без сомнений. Он не станет удерживать узел, он затянет его намертво. Даже если это убьет сосуд.