Пахло пылью и старым деревом. Этот запах Лили однажды поймала себя на том, что любит, — и удивилась, как можно любить запах запустения. Потом поняла: она любила его не сам по себе. Она любила то, что он означал. Что здесь безопасно.

Она открыла книгу.

Закладка — сложенный вчетверо автобусный билет, ещё из прошлого года, из той единственной поездки в город, которую отец разрешил под присмотром — лежала на сцене в красной комнате. Лили расправила страницу, хотя знала её почти наизусть.

Прочитала вслух, одними губами, почти без звука:

— Я была одна на свете, никем не любимая.

Пауза.

Груша за окном качнула веткой — ветер или птица, непонятно. В коридоре где-то скрипнула половица, но далеко, не приближаясь.

*Классика жанра*, — подумала Лили.

Джейн хотя бы знала, что заперта. Это, если подумать, было почти преимуществом — когда знаешь, что заперта, можно хотя бы злиться. Можно смотреть на стены и понимать: вот стены. Вот замок. Вот снаружи — что-то другое.

Лили долго не понимала.

Она думала — просто живёт. Что другие живут так же, только говорят об этом меньше. Что тишина за ужином — норма, что ходить вдоль стен — осторожность, что придумывать объяснения синякам — необходимость, общая для всех, кто знает, как устроен этот мир. Ей потребовались годы и несколько случайных фраз в чужих книгах, чтобы понять, что нет. Что это не норма. Что она сидит в красной комнате и называет это домом.

Джейн из комнаты выбралась. Сначала — в Ловуд, потом — в Торнфилд, потом — через торф и болото к человеку, который её звал.

Лили перевернула страницу.

Выход она не видела. Не потому что его не существовало — она была достаточно умна, чтобы понимать: теоретически что-то всегда существует. Но выход подразумевал шаг, а шаг подразумевал, что после него не будет Стива. Стив был внизу сейчас — принимал на себя гром за свою девушку, за свой выбор, за то, что осмелился хотеть чего-то, чего отец не санкционировал. Стив был единственным человеком в этом поместье, который иногда смотрел на неё как на человека, а не как на деталь интерьера.

Пока Стив был здесь — она была здесь.

Это была не стратегия. Это была просто правда, и Лили давно перестала называть её жертвой. Жертва подразумевала что-то красивое и возвышенное. Это было просто — арифметика. Уравнение с одним решением.

Снизу донёсся новый взрыв — голос поднялся до той высоты, где уже не различались слова, только ярость, чистая и привычная как запах грозы. Потом хлопнула дверь. Тяжело, с полным намерением.

Лили не вздрогнула.

Она заметила это — что не вздрогнула — почти отстранённо, как замечают погоду за стеклом. Тело перестало реагировать на звук, это произошло как-то само собой, постепенно, как накапливается известь на водопроводных трубах — слой за слоем, пока не перестаёт поступать вода. Она не знала, было ли это хорошо или плохо. Наверное, плохо. Наверное, хорошо.