С другой стороны, я как человек, знакомый с уровнем высоких технологий, могу пригодиться там в качестве эксперта. Но первыми туда точно пойдут разведчики Вортюги и Верхоянска, нашего самого близкого союзника. Обе волости держали под собой довольно большой участок Великой реки, называемой здесь Устюгой. Промышленная мощь фабричных городов и сильный флот Вортюги имел для остальных мини-государств большое значение. Потому в здешних краях и царит уже лет как девять относительно мирно выстроенный порядок.

И найденный мной артефакт может его вмиг поломать. К сожалению, в мире полно людей амбициозных и властных. Они без раздумий бросят в топку своих подчиненных ради собственной выгоды. Так что операция будет предельно тайной. И скорее всего после первичной разведки к ней подпустят самых доверенных людей. Это егеря Портюги, зачастую выступающие как подручные Матушки Наины. И люди Боляна, то есть я. Есть шанс неплохо подняться. Мои мысли в последнее время все чаще склонялись к приобретению собственного дома. А это весьма недешево, даже здесь! Но Улада точно будет довольна. Есть в ней тяга к хозяйственности!

Во дворе было тихо. Лишь наш дворник Анабей сгребал остатки снега на конный возок.

— Доброго здравия, Олег. Повозку свою когда на место поставишь?

— Еще не скоро. В мастерской она.

— Ну, тогда я пока туда приткнусь, заодно все уберу до камня.

— Давай.

Вычищенное крыльцо, крутая лестница, и вот я уже на пороге дома. Хм, а ведь и в самом деле нашу скромную квартиру воспринимаю как уже вполне привычное родное обиталище. Потому что в ней вкусно пахнет пирогами, чаем, и меня всегда ждут с радостью. В прихожей тут же показалась Улада в хозяйственном фартуке и обсыпанная мукой. Она по утрам работает в булочной, но не прочь и дома что-то испечь. Жена тут же поспешила меня обнять. Как будто я мог куда-то исчезнуть, испариться как призрак. Но я помню тот проклятый осенний день, тело бедного Траяна, что пронесли мимо нас.

— Ты припозднился сегодня.

— Да так, дела разные были.

— Опять без машины?

— Кузьма отдаст через три дня.

— И все-то ты с ней возишься!

Улада как так и не могла от меня оторваться.

— С холода я. Дай хоть разденусь, а то озябнешь.

— Ничего, я женка горячая. Иди руки мой, пирог стынет.

За такую улыбку можно отдать многое. Какая красивая все-таки у меня женушка! Только сейчас она начала расцветать, становясь из легковесной девчушки настоящей матроной. Эта перемена даже более интересна, чем превращение из угловатого подростка в юную деву. Как начинает живо играть женское начало, творя из юного создания настоящий оплот семьи!