— А те прошлые куда делись?

— Растворились среди нас, кто остался в живых, — Яромир развел руками. — Это в последние годы у нас спокойно, а старики рассказывали всякое.

Я метнул взгляд в сторону захмелевшего Светозара:

— Потому вы так привержены к порядку, установленному отцами-основателями?

Командир тряхнул копной светлых волос и мрачным тоном ответил:

— Я еще успел хлебнуть лиха и отлично помню, как вокруг Крепости строился город. Как на площади толпы кричали друг на друга и пускали почем зря кровь. Нет, уж лучше так — по закону. А вольным всегда найдется работа на стороне. Хочешь к нам, желаешь — к Боляну искать руду и камень. Или к Верхоянским на прииски. Они постоянно что-то ищут.

— А у них что?

— Заводы. Что восстановили, что сызнова построили. Там наши «самовары» собирают, грузовики, провода для той волшбы, что в твоем мире называется электричеством. Железо у них свое, на порогах выплавляют, там же медь и олово добывают. Двигатели к ним уже с Новогрудска везут, но резина для колес своя. Топливо мы от них возим, в Верхоянске его гонят, но корабли наши. Без флота Вортюги и речной стражи на Устюгене было бы порядка на много верст округ.

— То есть у вас на реке сложилась крепкая кооперация?

Яромир засмеялся:

— До чего же речь у тебя, Олег, словесами иностранными полна! Если бы не язык прошлых, то мы бы тебя и не поняли вовсе.

Я удивился:

— Они здесь при чем?

— Общий язык реки у нас сложился на основе ихнего, — пояснил Светозар. — Много полезных книг оказалось написано именно на нем, первые карты и открытия также описаны ими. А люди сюда валились из разных миров. Вроде и русского рода-племени, а иногда друг друга и вовсе не понимали.

Я вспомнил насыщенную непонятными словами речь фермерш с Ширши, что встретил по пути в Вортюгу. Да и в Портюге то и дело проскакивали отдельные незнакомые словечки.

— Это получается межязык, понятный большинству? Насколько он распространен?

Яромир положил свои огромные руки на стол и пояснил:

— Да, почитай, по всей Великой реке разошелся. От ушкуйного севера до Ахторовских низовцов. Его и купцы заморские учат. В Туле разговаривают на своем наречии, но наш говор хорошо разумеют. Вот дикарям он неведом, всегда толмач требуется. Но тех осталось не так много. Не признают они нашей власти, а взять её у них сил нет. Вот и отогнали дичков в горы да степи.

Нас в этот момент позвали за стол, и потому я так и не узнал больше про таинственных дикарей.

— Вам просили передать посылку.

Я торопился не упустить караван, поэтому коротко буркнул охраннику городских ворот: