Меня остановило не столько то, что мне стало немного стыдно, сколько беспокойство, что вдруг она может услышать.

Она и не на такое способна.

Стоит ли беспокоиться о её чувствах, если её приспешники вот уже полгода пытаются меня убить? Стоит ли настаивать, чтобы её уважали?

Может, я и любил женщину из своих фантазий, но не настолько, чтобы защищать её перед теми, за кем она так долго охотится и кого она просто не в силах отпустить на все четыре стороны.

С момента моего освобождения из Башни в Чарах, не прошло ни дня, чтобы я не испытывал недоумения от своих отношений с главным жупелом современности.

С одной стороны, я был уверен, что эта женщина — средоточие всего зла, с другой — она была той ненаглядной и единственной женщиной, которая, проживи я хоть тысячу лет, останется самой мне дорогой.

И написав это, я сильно надеюсь, что пока жив, никто не прочтёт эти записи.

Помотав головой, словно это могло рассеять царящий в ней туман, я ответил:

— Наверное, раз тут ничего толком нет, стоит отсюда убираться поскорее. Расскажешь лейтенанту о дороге.

— Кстати, да. Выглядит немного странно. Она уходит в сторону, пересекает кладбище, затем снова уходит в сторону, а потом снова идёт прямо.

— Серьёзно?

— Да, я сам проверил. Наверное, ты прав. Следует улепётывать отсюда. Вряд ли переживу ещё одну ночь с чужими кошмарами.

Его обветренное лицо преобразилось, словно он мысленно вернулся в прошлую ночь:

— Думаю, люди в могилах погибли, сражаясь с Властелином, в самом начале.

— И вообще, эти леса, кажется, битком набиты осколками тех времён.

Он хмыкнул в знак согласия.

Я заметил, что, несмотря на согласие с моим предложением, ни он, ни я, ни кто-либо ещё не оторвали зад и не начали двигаться.

Осмотревшись, я увидел, что почти у всех было одинаковое отсутствующее выражение лица.

А где Гоблин?

Никто не знал.

Мне удалось собраться с силами, чтобы встать и похромать в поисках маленькой жабы.

* ⠀* ⠀*

Мелкий колдун оказался внутри главного здания.

Ильмо не соврал насчёт эха.

Гоблин отлично проводил время, распевая (всё это сарказм и лесть!) сочинённые по ходу дела куплеты о том, как у Одноглазого лицо похоже на северный конец осла, направляющегося на юг. Куплеты он то и дело прерывал хихиканьем над собственным остроумием.

— Эй, брат! Здесь потрясно!

Потрясно? Возможно. Грандиозно — безусловно. Камень был отполирован до блеска, а в крыше сделано несколько огромных застеклённых световых колодцев.

Кто-то в прежние времена весьма вложился — всё это стоило огромных усилий и трат. Но с какой целью? Концепция мемориала понятна, но такое — слегка избыточно.