Через дверной проем в дальней стене, шаркая, словно в наркотическом сне, вошел Луна с ведром и кистью.

Цып схватил Полночьа за руку.

— Подожди. С ним что-то не в порядке.

Именно. Её брат шел с опущенным взглядом, не замечая их присутствия. Он был ещё меньше похож на себя, чем в рассказе Хару.

— Он что, ослеп и оглох?

Луна начал наносить какой-то тягучий состав на один из обнаженных трупов. Его движения были неестественно медленными.

Цып отпустил Полночь.

— Чертовщина какая-то. Хватай его и удираем, пока чудовище не вернулось.

"Слишком поздно, детишки. Где Сияние?"

Голос прозвучал отовсюду сразу и ниоткуда, и это вообще не было звуком. Полночь начала было поворачиваться, когда Цып, застонав, осел на пол. Тип в черном как саванн плаще держал его за плечо.

Полночь в свою очередь добавила к развороту удар ногой, метясь ботинком прямо в середину этого дурака, решившего, что парень опаснее, чем девочка. Её тело содрогнулось от удара.

Тип в черном оказался мужчиной и вполне себе живым. Он взвизгнул, согнулся, упал и сжался как зародыш, издавая звуки, словно его душили. Полночь помогла Цыпу подняться, пока их жертва блевала в скрывающую его лицо маску.

— Хватай Луну! — Тот между тем, ничего не замечая, покрывал труп составом. Полночь посмотрела на упавшего колдуна. Прикончить его, пока он уязвим?

— Цып, может уже схватишь его и свалишь? — Перерезать колдуну горло казалось очень рациональным ходом, но она не решалась. Был единственный человек на свете, заслуживший отправиться в ад подобным образом: и это был мудак и насильник Рыжий.

Цып вышел, волоча за собой озадаченного и испуганного Луну, который его не узнал, как и собственную сестру.

Тип в черном начал шевелиться.

— Шевелитесь, Цып! — и снова она спросила свою совесть.

Тип в черном, задыхаясь от рвоты, сорвал маску с лица, с трудом вдохнув воздух. От открывшегося зрелища Полночь чуть тоже не стошнило. Казалось, лицо колдуна сильно обгорело, а затем загнило. И, должно быть, продолжало гнить. За вонью рвоты и окружающего зловония проступала вонь от гниения.

Колдун раздвинул ткань, грозившую его задушить. Он приподнялся на одной руке.

"Ты не сможешь его забрать. Без Сияния он не выживет".

Он рухнул, протянув руку к Полуночи, словно моля о милости.

— Если я снова тебя увижу, я тебя прикончу.

* ⠀* ⠀*

Худой стал побаиваться Луны, объясняя свой страх, что тот стал охрененно жутким.

И Полночь опасалась, что он прав. Луна стал чрезвычайно странным. И пахло от него совсем также, как то место, где она его нашла. Купание не помогало.