— Воздух-семь. Лейтенант Вязников. Вход в смену осуществлен. Параметры в норме.

На одном из экранов замигала зеленая надпись «СМЕНА АКТИВНА». Он сел в кресло, поставил на пол принесенный с собой термос. Первый этап долгой тягомотины был начат.

В центральном зале ЦБУ царила расслабленная, почти домашняя атмосфера. Горели ровные ряды зеленых индикаторов, мониторы отображали привычные схемы и графики. Воздух, очищенный системами, был прохладен, и пах слегка металлом и чуть уловимым ароматом кофе.

— Зенит опять вчера просрал, — с отвращением произнес старший лейтенант Зуев, не отрывая глаз от своего пульта управления пусковыми установками. — Дали им по полной. Позор, а не игра.

Подполковник Плетнёв, оператор системы «Казбек», лениво потянулся на своем кресле своим грузным телом.

— А чего ты хотел? Там же одни коммерсанты, а не футболисты. За большие деньги играть разучились.

— Вот именно, платили бы меньше, может, и что-то бы попытались сделать. А так, получают много, а толку хрен.

У дальней стены, на небольшом откидном столике, техник-интендант Огурцов расставил кружки. Он наливал из большого термоса густой, черный кофе. Его собственная кружка с надписью «Не трогать!» стояла особняком.

— Кому? — спросил он, оглядываясь.

— Мне, — кивнул майор Сидоров, офицер связи, глядя на экран с данными криптоканала.

Огурцов являлся местной легендой. Он служил на «Граните» еще с советских времен, когда тот был просто резервным узлом связи. Говорили, он пережил здесь три модернизации и знал каждый кабель, каждый вентиль. И он делал лучший кофе во всем ЦБУ. Ходил слух, что он проносил контрабандой какой-то особый, зерновой, и молол его прямо здесь, в своей каморке при инструменталке, ручной кофемолкой.

— Мне двойной, Иваныч, — попросил Плетнёв, тяжело опускаясь в свое кресло. — Чувствую, голова сегодня будет чугунная. Вчера с тестем забор на даче доделывали, до темноты возились.

— Двойной так двойной, — невозмутимо кивнул Огурцов, наливая почти черную, пахучую жидкость. — Поберег бы ты себя. Нам тут чугунные головы не нужны. Нам тут ясные надобны.

Капитан Грешин, аналитик СПРН, откинулся на спинку кресла и, причмокивая, листал потрепанный глянцевый журнал. На развороте была изображена откровенно позирующая блондинка на фоне яхты, без одежды.

— Вот это форма, а? — мечтательно произнес он, проводя пальцем по странице. — Эх, с такой бы денек проваландаться… На яхте этой самой.

— Женат ты, Грешин, — лениво бросил Плетнёв, не глядя на него. — И двое детей. Мечтать о чужом, грех.

— А я и не о чужом, я об абстрактном идеале, — парировал Грешин, но журнал все же прикрыл. — А то вы все про футбол… Скучно.