Первым ушёл майор Сидоров. Просто заснул за своим пультом связи и не проснулся. Сердце не выдержало. Его смерть прошла почти незамеченной.

Олег сидел у своего пульта, пытаясь сфокусировать взгляд на показаниях. Цифры расплывались. Он видел Соню. Она стояла у плиты, что-то помешивая в кастрюле, и обернулась к нему с улыбкой.

— Олег, помоги накрыть на стол.

— Конечно.

— Возьми вон те тарелки, что нам подарили на годовщину свадьбы.

— Эти?

— Да нет же, глупенький. Вон те, с подсолнухами.

Он потянулся за тарелками, и его рука прошла сквозь пульт «Воздух-7». Он на мгновение моргнул. Пульт… цифры… CO₂ 5%.

— Ну что ты застыл, милый? — засмеялась супруга, оборачиваясь.

Он посмотрел на неё, на улыбку, и цифры на пульте окончательно померкли.

— Да, родная. Да.

Кабанов, видя всё происходящее, собрав последние силы, дополз до главного командного пульта. Его пальцы, распухшие и непослушные, с трудом нашли защитную крышку. Он ввёл код. На экране замигал отсчёт: 10… 9… 8…

Грешин, видевший это, вдруг истерично расхохотался, указывая пальцем на экран с отсчетом.

— Смотрите! Снова цифры! Мы… мы до конца с цифрами! Как предсказуемо!

Его смех оборвался, перейдя в кашель.

Олег уже ничего не видел и не слышал. Он не помнил, что являлся военным. Он не помнил о стране, которая лежала в руинах. Перед ним сейчас расстилалось бескрайнее Азовское море, ласковое и тёплое. Песок был горячим под босыми ногами. И они стояли там, Соня и Лерка. Лерка, в новом лёгком платье, которое они так и не купили, а Соня, в том самом сарафане, в котором была на пикнике. Они были такими, какими он запомнил их в самые счастливые мгновения.

Соня улыбалась и протягивала к нему руку. Голос супруги был ясным, как колокольчик.

— Мы тебя ждали.

— Папа! — звала Лерка, смеясь. — Ты почему так долго?

— Извини, малышка.

Олег улыбнулся в ответ. Вся тяжесть, весь ужас, вся боль ушли. Он сделал шаг навстречу, шаг из металлической темноты в ослепительный солнечный свет. И он вдохнул полной грудью — свежий, солёный, живительный морской воздух. Теперь они были вместе. Навсегда.

Взрыв зарядов «Феникса» содрогнул скалу, обрушив входную шахту и десятки метров породы. Объект «Гранит-7» был навеки запечатан. Тишина, последняя и абсолютная, накрыла то, что когда-то было командным пунктом, а стало братской могилой. А снаружи, над выжженной землёй, всходило блёклое, безжизненное солнце нового мира.

Эпитафия миру.

Спустя тридцать семь дней после последнего запуска, когда пепел уже осел, а радиоактивный ветер утих, над обломками цивилизации повисает тишина. Тишина, в которой больше не звучит ни детского плача, ни собачьего лая, ни шума машин. Только ветер, гоняющий обугленные листья по пустым улицам, и треск остывающего бетона.