Что бы Сергеевич «не…» с Саматовым, сам Саматов не договаривает, выдёргивая из ринга мою табуретку одновременно с гонгом.
Во втором раунде инфизовец, видимо, после напутствия тренеров, бросается «давить». Лично для меня, вполне предсказуемый сценарий. На самом деле, совет Саматова перед первым раундом был не таким уж плохим: всегда приятнее удивлять противника, когда от тебя ничего не ждут.
Принимаю сценарий, вступая в размен ударами.
Концентрация. Рефлексы. Никаких эмоций. Толпы вокруг нет.
В эту игру я могу играть долго, спасибо Сергеевичу.
По моим субъективным ощущениям, проходит около полутора минут интенсивного размена, когда вижу, что противник начинает выдыхаться. Самое интересное, что мне даже не нужно «добавлять» себе кислорода в ткани и кровь принудительно: хватает резервов организма. Сейчас не до анализа, но, вероятно, плавание само по себе «учит» ткани организма оптимизировать расход кислорода.
— Последняя минута! — раздаётся голос Саматова откуда-то сзади, и я ускоряюсь.
— Молодец, всё качественно, — улыбается Саматов в перерыве перед третьим раундом, сбрызгивая меня водой и обмахивая полотенцем. — Ты в ресурсе?
Молча киваю в ответ.
— Темп взвинтить можешь?
Ещё один кивок.
— Тогда поднимай темп. Только плотный бой. Не давай ему вдохнуть и дышать! — Кричит мне вслед Саматов под гонг третьего раунда и явно неодобрительные взгляды секунданта противоположного угла.
В третьем раунде противник, явно мобилизуя все внутренние резервы, бросается в самоубийственные (для его ОФП) атаки, но выдыхается ровно через половину минуты.
Всё в соответствие с заветами Сергеевича, который, как я вижу боковым зрением, уже освободился и присоединился к Саматову возле ринга.
Со второй половины первой минуты третьего раунда, игра идёт в одну калитку. Наверное, если включить резонанс, могу и нокаутировать, но опыт учит, что раскрывать все карты на старте — не лучшая стратегия.
Используя все плюсы более высокой ОФП, постепенно увеличиваю плотность боя, и на второй минуте противник только вяло отмахивается раз в три секунды из глухой защиты.
Из которой я его не выпускаю.
Где-то в середине третьей минуты из-за ринга доносится чей-то незнакомый голос: «Да не мордуй пацана, всё ясно!», и секундант инфизовца, являющийся, видимо, и его преподавателем, выбрасывает полотенце.
— Саня, молодец! — Сергеевич, победоносно косясь на тренеров инфиза, охлопывает меня со всех сторон, как коня. — Извини, у меня там с протестом была запара, не мог с тобой изначально выйти, но вы молодцы! Справились отлично! Спасибо! — обращается только что не светящийся Сергеевич уже к Саматову, хлопая того левой по плечу, а правой пожимая руку.