По пути в бассейн, к моему удивлению, приходит сообщение от Натальи, которая предлагает сегодня зайти ровно в семнадцать ноль-ноль.
Подтверждаю с чистым сердцем, потому что в это время и так планировал быть согласно своему плану.
К пяти часам вечера я успеваю отплавать положенное у Смолякова; убедиться, что у Анны всё по плану; и в образовавшийся до следующего пациента зазор иду в педиатрию.
В кабинете меня встречают обе женщины, бывшие со мной на встрече у Котлинского вчера.
— Хорошо, что мы все тут, — прохожу внутрь и сажусь на свободный стул. — Здравствуйте. Я как раз хотел с вами поговорить…
— … Саша, мы очень благодарны тебе за этот диалог, — задумчиво смотрит на меня Ирина, которая Кибековна, — но при всём уважении к Котлинскому…
— … и при всей благодарности к твоей попытке наладить диалог, положиться столь радикально на эти методы не можем. — Заканчивает Наталья.
— Предсказуемо. Сейчас у меня нет никаких дополнительных аргументов, но есть предложения. — Вопросительно смотрю на врачей по очереди, дожидаюсь двух подтверждающих кивков и продолжаю. — Пока разговаривали, я присматривался. Можем как минимум с чего-то начать. У вас, Ирина, бронхиальная астма. Хроническая, по аллергическому типу. Не будете спорить?
— Да тут и спорить не с чем, — удивляется Ирина, — это не секрет. Хотя, лично тебе я не говорила. Так какое предложение?
— Клянусь, вашу карту не читал. И даже не представляю, где лежат медкарты сотрудников. Моё предложение простое: на грудничков, как оговорено, вы меня зовёте. Что категорически не отменяет ваших собственных действий. Просто давайте на примере вашей собственной астмы разберём, что можно сделать и менее консервативными способами. Лично моё мнение: там для начала нужно сменить и закрепить частоту сигнала… Сколько времени у нас есть?..
По педиатрии предварительной записи сегодня нет, благо, ещё считай лето, да и патронаж только запустился. Кабинет педиатрии имеет за дверью вторую комнату, предполагающуюся как манипуляционная, где укладываем Ирину на кушетке и ставим набор из семи иголок. Можно было обойтись вообще без них, но меня ещё ждёт онкология, и выкладываться выше меры не хотелось бы.
Наталья не отходит от нас, с любопытством наблюдая за всем происходящим.
Частоты несложные, «тяжёлой» онкологией и не пахнет, и вообще ощущения как у штангиста с «пустым» грифом, без блинов.
— Ирина, мне сейчас нужно по своему плану на второй этаж, примерно сорок минут. Сможете так пролежать, не двигаясь, пока я не вернусь?
— Вполне, — глухо раздаётся голос лежащей на животе Ирины из-за сложенных «домиком» под головой рук. — Наташа, ты же тут пока?