Магия магией, а револьвер при моих нынешних магических умениях надежнее сделает дырку во враге.

— Вы же маг, сударь? — удивился он. — Зачем вам это?

— Я пока еще ничего не знаю, Ваше Благородие. Да и не помешает альтернативное умение защитить себя.

Он понятливо кивнул.

— Что именно вас интересует, сударь?

— Револьверы, Ваше Благородие.

— В таким случае, сударь, вам к Игнатовым. У них при лавке есть небольшой тир.

И он принялся многословно объяснять, как пройти к лавке Игнатовых, увидел, что я не понимаю, и нарисовал схему на клочке бумаги. Надо признать, что его отношение разительно изменилось после моего выхода из Лабиринта и второй проверки. Теперь там появилось уважение и даже некая небольшая опаска.

Я поблагодарил, аккуратно сложил все полученные документы в папку и пошел искать лавку Игнатовых, где и провел все время до обеда, пытаясь стать уверенным револьверным пользователем. К обеду я понял, что больше навыки не улучшу, купил коробку патронов и отправился в рекомендованный трактир, где около часа просто отдыхал за плотным обедом. В голове было пусто и звонко. Не было мыслей ни по стратегии поисков Осколков, ни по стратегии собственной защиты. Револьвер, кстати, перекочевал из-под фальшивого дна в основное отделение, и теперь я мог выхватить оружие одним движением, если противника не убедит демонстрация моих магических умений.

В конце обеда я попросил принести пирогов, чтобы заполнить артефактную жестянку под бутерброды. Ужинать и завтракать мне предстояло на дирижабле, где маменька настоятельно не рекомендовала пробовать ничего, кроме чая. Чай там был хорош, этого не отнять.

До отлета оставалось еще очень много времени. Хронометра при мне не было, я ориентировался на бой башенных часов, решив подойти примерно за час до отлета.

В другое время я бы прошелся по городу, получил бы собственное представление о том, как живут здесь люди. Но сейчас меня словно накрыло опустошением, я двигался как будто по заранее настроенной программе. Но она закончилась, а никакие желания не появились. Я только сейчас понял, во что вляпался: если затяну с выполнением поручения, печать будет доставлять мне все больше и больше болезненных ощущений, пока не сожжет заживо. И вне зависимости от этого меня будут пытаться убить те, кто заказал Петю. Почему-то соглашаясь на эту авантюру, я надеялся, что попаду в человека, погибшего в результате несчастного случая, хотя бог сразу говорил, что вероятность такого события крайне мала. И теперь помимо божественных проблем мне предстояло разбираться еще и с личными. Неимоверно злило, что от меня мало что зависело. Я даже планы мог строить только в отношении максимально быстрого выполнения поручения. Все остальное считалось Печатью путем к нарушению договора и соответственно наказывалось пока еще неприятными ощущениями.