— О чем думаешь, Александр свет Сергеевич?

— Честно? Не о войне! Своих вот вспомнил, аж сердце защемило, увижу ли еще? — Совсем как то, не по военному ответил он.

— Если будем живы — обязательно! А будем живы, если немца побьем, одолеем!

— Ты думаешь, сможем назад вернуться? Что-то не вериться мне!

— Ты веришь, что мы сюда попали? Вот и верь, что назад вернемся! Ладно, давай о делах наших насущных.

И пересказал ему то, что услышал от Лакеева: Участие в двух войнах: в Испании и в Монголии твердо убедили его в том, что авиация, причем именно истребительная должна играть первостепенную роль и иметь огромное значение в сражениях и войнах. Боевые действия еще в Монголии однозначно и убедительно показали, что активной фазе наземных боевых действий предшествует фаза завоевания господства в воздухе. Обе противоборствующие стороны смогли достигнуть успехов в наземном сражении, только тогда, когда имели полное господство в воздухе своих ВВС. Сначала это продемонстрировали японцы, а затем наши войска.

— Ты представляешь, дальше он обоснованно предположил, что первым, кто попадет под удар при внезапном нападении противника, будут аэродромы ВВС, которые попадут в зону действия самолетов противника, и в первую очередь это будут аэродромы истребительной авиации. Неплохо зная историю Великой Отечественной Войны, я с ним полностью согласен, ты наверное тоже?

— Да! В этом вопросе с ним трудно не согласиться.

— И еще один фактор крепко играет на руку немцев — наши аэродромы не прикрыты зенитными частями. И хотя в полосе нашей 5-й армии развернут целый батальон ВНОС, но он использует проводные линии связи, которые проложены по столбам, и с началом войны регулярно выводятся из строя. Этот генерал, наш предок, мне аргументировано доказал, что для ведения успешных боевых действий необходимо обязательно превратить собственные аэродромы в неприступные цитадели для авиации противника. И соответственно приложить все усилия для завоевания господства в воздухе. И получается, что нам с тобой, надо придумать, как завоевать это самое господство в воздухе!

— Это точно! Поддержал мой вывод Едрихин. — Слушай, Николай Макарович, а не покушать ли нам с тобой борщика? А? Может на сытый желудок и что-то умное в голову вступит?

— А, может и правда? Давай!

Через несколько минут перед нами уже стояли котелки с дымящимся борщем и свежим, еще теплым хлебом. С чувством, проглотив несколько ложек наваристого борща, майор, глядя в котелок, задумчиво сказал:

— Противник должен лишиться господства в воздухе. Так?

— Так! Ответил я.