— Еще надо о нашем быте тоже подумать. — Комсорг поймал кураж, и все сильнее жег глаголом. — Насчет опыта я согласен. Нет его у нас. Но быт — это тоже трещина, в которую некоторые сваливаются! И самое главное — было бы неплохо и самих молодых офицеров послушать. Представляете если поговорить со всеми молодыми офицерами? Может ведь получиться так: примем мы решение, а потом окажется — чего-то не учли, что-то упустили. Надо послушать ребят, они многое подскажут. — Закончив говорить Селицкий посмотрел на Сталинина.

Полковник Сталинин усмехнулся:

— Я сейчас представил себе собрание молодых офицеров — много неприятных слов будет высказано там в мой адрес, ой много… Но, судя по тому, что говорили здесь Бак и Селицкий, упреки будут дельные. Так что, я согласен. Давайте проведем собрание молодых офицеров, послушаем их.

— Собрание — это не то. Красная скатерть, президиум, сбор в приказном порядке. Мне кажется, с молодыми офицерами надо как-то поинтереснее, по-новому… Им живинка нужна, — вставил Селицкий.

— Давайте соберемся просто так, — поддержал Вязовскин. — Пригласим их… на чай и потолкуем.

— Вы, товарищ полковник, пригласите всех на чай, — предложил лейтенант. — Это будет солидно и интересно.

Сталинин улыбнулся, ему тоже понравилась эта затея.

— Ну что ж, с удовольствием. Только, хоть президиума и не будет, руководить собранием исподволь все же нужно, — посоветовал Вязовскин. — Ну что ж, товарищи, — заключил он с явным оживлением, — решения принимать пока не будем. Попьем чайку с молодыми, послушаем их, все вместе еще раз подумаем…

— Согласны, — подтвердили члены бюро.

* * *

Заседание партбюро закончилось поздно вечером. Расставшись с сослуживцами, я было уже пошел домой, но меня задержал комполка…

— Николай Макарович, по поводу инцидента на партбюро… Мне хочется узнать лично ваше мнение.

— Вы конечно знаете, что моя супруга медик?

— Конечно!

— Так вот, из ее пояснений по поводу Вязовскина…Э то все достаточно легко устраняется. Необходимо просто придерживаться определенной диеты и пройти курс лечения.

— Ничего не понимаю, зачем тогда ему этот позор?

— Я тоже в свое время задавал себе этот вопрос и пришел к парадоксальному выводу…

— Интересно какому?

— Лешенька, хочет перевестись отсюда…

— Никаких препятствий после сегодняшнего события я не буду ему чинить. Такая вонючка мне в полку не нужна! Пусть пишет рапорт о переводе!

— Вы не поняли, он хочет уйти отсюда с повышением.

— С повышением? — У Сталинина сейчас глаза были с рублевую монету.

— Да…

— Ну су#а, будет ему повышение!!!

От того как это было сказано, меня охватил натуральный мандраж. Я даже не представлял какую подляну задумал полковник.