— Что с сыном?
— Воспаление легких.
— Ну ничего, все обойдется, вот отвезем вас к нашему врачу он вылечит! Все как рукой снимет.
Мелькнувшая в её глазах надежда тут же погасла.
— Ты что мне не веришь?
— Я сама врач, и все понимаю, ему нужна сложная операция, резекция легкого… — с горечью ответила она.
— Поживем, увидим сестренка… — встав с земли, я замахал руками нашим на БТРе. Через пару минут машина стала рядом и забрав нас заехала в рощу, в тенечек. Мальчишку удобно устроили на чистом брезенте внутри БТРа, укрыв солдатским синим одеялом.
Перед тем как выйти на связь с дивизионом, опросил Ульяну, где и когда она видела немцев. Уверенно сориентировавшись по карте, она показала пальцем: — Немцы в трех километрах отсюда, в этом селе, я только-только оттуда…
Точно подтверждая ее слова, где-то далеко ударили немецкие пушки. Доложив последние разведданные, доложил и об Ульяне, ее сыне и болезни малыша.
— «Брикет», оставайтесь на месте, через пять минут выйду на связь, как понял?
Прошло буквально пару минут, как на нашей волне вышел на связь врач и выяснив, что мать мальчика тоже врач, задал ей несколько вопросов. Потом микрофон и наушники снова передали мне. Нам приказали ждать «кукурузник» санавиации, который доставит больного на аэродром, там уже будет ждать врач. Было слышно как, с той стороны кто-то отдает приказ на вылет, уточняет наше местоположение и получает данные воздушной обстановки в нашем районе.
Минут через двадцать на поляну за рощей приземлился АН-2. Быстро приняв на борт Ульяну с сыном, самолет лихо развернулся и взлетел.
У меня на душе ощутимо полегчало. Доложив об отправке борта, получил приказ на дальнейшее ведение разведки.
Солнце над шоссе уже стояло довольно высоко, и жарило немилосердно. Под редкими деревьями тени почти не было. Двигатели нашего БТРа, надрываясь на подъемах, упорно толкали тяжелую машину вперед по дороге. Колеса поднимали с земли густые клубы пыли, которая хрустела на зубах, лезла в глаза, проникала в нос и рот. От зноя, пыли и чада выхлопа нет никакого спасения, и только запас воды в термосе выручал нас. Так в клубах этой надоедливой пыли, среди многочисленных западно-украинских хуторов и садов, без привала, километр за километром переносили мы этот марш, насквозь мокрые от пота, грязные и безразличные ко всему, мечтая только о привале и холодной речке. К двум часам дня мы с трудом преодолели лишь половину запланированного пути, и пока конца-края этому видно не было. Удивительнее всего было то, что немецкая авиация, активно проявившая себя утром, теперь затихла. Только три раза, над нами пролетали отдельные самолеты с крестами. За очередным поворотом дорогу пересекла быстрая прозрачная небольшая речушка, скорее даже ручей. Перемахнув ее вброд мы сделали остановку, и с огромным удовольствием освежились, заменили воду в термосе и дали хоть немного остыть моторам. Пока наш БТР остывал, мы успели прополоскать форму и высушить ее на кустах. Смыв с себя грязь, и придя в себя мы продолжили свой путь.Взобравшись на крутой край обрыва, водитель БТРа вынужден был дать резко влево. И вовремя. Еще секунда-другая, и мы снесли бы с обочины в кювет грузовик на трехосном шасси. Рядом на жухлой траве в разных позах расположились пятеро военных в комбинезонах.