—Это просто отлично! А что еще, товарищ подполковник?

—А еще под конец, генерал дал десять минут на решение, как уничтожить группу немецких мотоциклистов в Торках. Пять из них уже прошло. Есть идеи, майор?

—Думаю, что когда немецкие мотоциклисты услышат канонаду, они сами выйдут из Торков и попробуют выйти на артиллерийские позиции, вот тут их и можно прихватить. Глянуть бы карту?

—А ведь правильно! Их как правило всегда пускают впереди для ведения разведки! Тогда получается, что приказ они должны получить по радио и выдвинуться к нашим огневым позициям, а мы их будем ждать в удобном для нас месте. Отлично, спасибо за подсказку!

От моей громкой речи проснулся Васильев, и когда я закончил говорить, предложил:

—Командир, а почему мы не привлекаем к делу авиацию?

—Действительно почему?

—Я сейчас дам указание Ледогорову связаться с Лакеевым и согласовать время, место, состав сил, частоты, позывные…

—Добро.

Подполковник Нечволодов

Мой начальник штаба повернулся к нашему телефонисту и тот принялся связываться через дивизион с генералом Лакеевым, а я тем временем пошел на доклад к командиру 124-й дивизии. И как только я вошел в палатку, генерал тот час спросил: — Ну как подполковник, Вы нашли решение?

— Да, товарищ генерал! Считаю, что мотоциклисты в первую очередь решают разведывательные задачи, поэтому обнаружив что мы производим обстрел его основных сил предпримут усилия по уничтожению нашей артиллерии. При этом им придется выйти из Торков и направится в сторону наших позиций по этой дороге. — Подойдя к столу, я указал на дорогу ведущую на север. — В нескольких километрах есть удобное место для засады.

Еще полминуты назад все было относительно тихо и спокойно, а сейчас где-то неподалеку уже рвались снаряды, и дрожала земля. «Неужели запеленговали?» — это была первая моя мысль, после начала артобстрела. Лампочка под потолком палатки закачалась.

— Давайте-ка пройдем в укрытие подполковник… — распорядился генерал и решительно направился к выходу из палатки.

После очередного разрыва генерал виртуозно выругался, прижимая к себе левую руку. Между пальцев здоровой руки, которой он зажал рану проступала кровь. «Понятно… Нужен врач, или хотя-бы фельдшер». Снаружи была для меня открылась жуткая картина. Хоть я далеко не один год в профессии, как говорят артисты, но в упор видеть, как рвутся снаряды, вскидываются черные конусы земли, огня и пламени и замертво падают солдаты, разорванные осколками было до жути страшно. Только в одном месте мне довелось воочию наблюдать результаты артобстрела. Это было во время моей службы на Кубе.