Вот тут настроение горожан, и без того склонное к благожелательному любопытству, окончательно лишилось настороженности. Эйлет по лицам словно мысли читала: как люди наново оценивают добротный бирри, центурионское кольцо, задранный подбородок… Сравнивают — с теми, кого видали. С Клотеном, с Рисом, с Екатериной Глантауи, с задаваками из верхушки моридунских коллегий. Тут у всех своя гордость. Даже те, кто ловит с куррахов у берега да в самой огромной гавани — коллегия гребцов, случись война, их позовут. Аграрии же, что ходят пахать море и пожинать скумбрию и треску, явятся на зов вместе с их славными судёнышками. Маленькие парусники всегда нужны, на войне особенно.

И видят они обычную девчонку, которой на роду выпало — служить. Тот же Рис, когда у него ещё борода не росла, а сам он еле доставал отцу до плеча, стоял рядом с ещё не старым Ноуи на мокрой от крови палубе флагмана в битве у конца Земли, у Кьенн Тире, мыса, которому на латыни стоит зваться Финис Терра — там, где соединённый флот Гибернии и Валентии положил конец притязаниям королевства Далриады. А ведь тех, кроме скоттов Улада и вотадинов, поддержали бритты Старого Севера, круитни-пикты… Как и положено, помогал и учился ремеслу. И кровь врагов стала водой в море, и море у берегов Каледонии стало красным.

День битвы в Гладии Гемини помнят многие. И те, кто, как Фланнан, участвовал и обагрил копьё совсем не рыбьей кровью. И те, кто молились, надеялись и ждали ушедших на случающуюся раз в столетие бойню близких, а потом считали, сколько улетевших на север кораблей-лебедей со склонёнными вперёд мачтами вернётся домой. Потом их узнавали — и первым, конечно, опознали дромон с багряной полосой по широкой стороне треугольного паруса.

Имена входящих в Гладии Гемини дромонов звучали молитвой, которую возглашали сотни высыпавших на берег взволнованных людей.

— «Преображение Господне» цел!

— «Два Завета» идёт под запасной мачтой…

— «Три волхва» целы.

— «Четыре евангелиста» цел… «Пятикнижие» отчерпывает воду…

Счёт-молитва продолжался, пока не показался подкопчённый, без мачты вообще, влекомый запряжёнными цугом товарищами, дромонами «Десять заповедей» и «Одиннадцать верных», «Двенадцать апостолов».

Дромоны эскадры Ирландского моря вернулись тогда все, и люди считали вывешенные на бортах щиты и рабочие вёсла, а потом плакали и от горя и от радости.

Потому золотое кольцо на пальце и меч на боку маленькой сиды тут никого не удивят. Вот уши… Уши да! Особенно когда сида их смешно топорщит. Сразу становится ясно: зла в ней нет, зато любознательности и энергии на полдюжины человеков.