С момента нашей последней встречи в Вермиллионе, когда я был в храме Фортуны вместе с Зораном и Эгегеем, мой показатель удачи сильно вырос — еще бы, по пять единиц за каждый уровень. Может, поэтому, когда я зашел в храм и пристроился к длиннющей очереди желающих сделать подношение, ко мне незаметно подошел жрец и сказал:

— Идите за мной.

Сопровождаемый удивленными взглядами, я двинулся следом за статным гоблином с выкрашенными в серебро волосами и густой бородой. Бородатый гоблин… Теперь я видел все.

Вопреки ожиданиям, жрец повел меня не к алтарю, а к стене, где в тени скрывался узенький проход. Пройдя через коридор, мы очутились в служебном помещении примерно пять на шесть метров с единственным предметом — круглым зеркалом в человеческий рост. Приблизившись к нему, я увидел свое отражение и…

Обернувшись, понял, что жрец куда-то исчез, как и дверь, через которую я сюда попал. Сплошная стена и никаких швов. Вернувшись к месту, где был вход, тщательно ощупал стену и ничего не нашел.

«Замуровали, жрецы!» — подумал я, а когда увидел, что и иконка Глубинной телепортации неактивна, выругался вслух:

— Бездна! Что за хрень?

Раздался отчетливый смешок. Из зеркала на меня смотрела улыбающаяся женщина… девушка… в общем, юная особа не старше двадцати. Не такая, как изваяние на крыше храма, — без короны и без повязки на глазах. Не красавица, не уродина, обычная девчонка, подобную легко можно встретить в любом классе нашей школы. Длинные ярко-рыжие волосы, зеленые глаза, веснушки… Но главным было не это. Она оказалась абсолютно нага. Богиня?

Приложив нечеловеческие усилия, я отвел взгляд.

— Ну привет, мертвячок, — весело сказала она. — Какой стеснительный…

Обычный голос, не такой… божественный, как у Бегемота, но очень звонкий, чистый. Даже не знаю, что на меня снизошло, но я вдруг склонился в поклоне. Черт, да в жизни никому не кланялся и даже не умею этого делать! Надеюсь, выглядело не очень нелепо.

— Фортуна…

Впрочем, богиня среагировала благосклонно:

— Это лишнее, юный Скиф. Делами смертные доказывают, а не словами и поклонами. Прошу, располагайся…

Не успел я подумать, как именно мне располагаться в пустой комнате — может, просто сесть на пол? — обстановка изменилась. Ступни утонули в ворсе ковра, за спиной появилось огромное, больше напоминающее трон, мягкое кресло. На специальной подставке — прозрачный кувшин с бесцветным напитком, каплями влаги на стенках, и рядом — хрустальный бокал с длинной тонкой ножкой.

Стараясь не пялиться на божественную наготу, я устроился в кресле и неторопливо наполнил бокал — просто чтобы занять руки.