Но минуты через три Лиля выдохнула. Фархат может сравнивать ее с кем угодно, но сама она не станет переживать из-за того, что не похожа на его госпожу и не оправдывает возложенные на нее ожидания. У нее есть цель, и она будет ползти в ее сторону по мере своих сил. А чтобы этих сил было больше…

– Вау! Грибы? Ягоды?! А рыба в реке есть? А ловить ее можно? А…

– Рыба? Это такое плавающее, в чешуе? Я думал, вы чешуйчатых не едите.

Лиля покосилась на излучающего саркастический яд самоцвета, но решила не отвечать. У нее тут другая проблема нарисовалась: как понять, съедобные ли вокруг нее ягоды и грибы, или ядовитые?

Телефон, с которого можно было фотографировать, а потом запускать поиск в интернете, чтобы выяснить название, остался в сумочке, в ее новой комнате. Нежная техника перемещение не перенесла и включаться категорически отказывалась. Да и если бы включалась – сети-то все равно нет. Тем более ягоды тут какие-то другие, яркие, пестрые, как местные цветы. Грибы тоже подозрительные все, прямо как мухоморы на вечеринке. Еще и светятся…

– Поймай мне рыбу, – махнув рукой в сторону реки, Лиля продолжила размышлять над признаками съедобности. Ей было искренне безразлично, как именно Фархат выполнит приказ. Дракона поймали, значит, и с рыбой справится.

«Придется пробовать», – смирилась наконец девушка. Начать она решила с самых крупных, но менее ярких. Где-то Лиля читала, что несъедобные ягоды обычно мелкие. Ну а страстью к ядрено-кислотному окрасу обладает все ядовитое – и животные, и растения.

Ощутив на языке терпко-вяжущий вкус, Лиля тут же сплюнула и потянулась за следующей. Эта ягода оказалась сладкой.

– Корзину еще надо, чтобы было в чем домой унести!

– Хорошо… будет вам… корзина, – стоя по колено в воде, процедил Фархат. – Это важнее рыбы?

– Нет, лови. Я подожду, – томно протянула Лиля, даже не скрывая насмешливого ехидства. – С куста пока поем.

Фархат, буркнув себе под нос что-то явно не очень лестное о новой госпоже, ринулся по дорожке к поляне. Лиля сначала устремилась за ним, но, когда быстрый шаг несколько раз сменился унизительными перебежками, остановилась, расправила плечи и максимально властно рявкнула:

– Стой!

Фархат тут же остановился, обернулся, оценил сверкающие гневом глаза девушки и, совершенно неожиданно, бухнулся на колени, среди цветочного моря, уткнувшись лбом в землю.

Лиля, неспешно продвигающаяся вперед, на мгновение даже остановилась.

Ее мама, учительница в школе, часто делилась схожими ситуациями. Правда, речь шла о человеческих детях, а не о великовозрастных кристаллах. Называлось это проверкой границ.