– А… эм…
Пока Лиля подбирала слова, чтобы перевести на приличное крутящееся в голове: «Нафига?!..», Фархат гордо объявил:
– Животное! Можно есть. Убивать не стали, вдруг вы не питаетесь падалью?
Несмотря на намордник и страшную чешуйчатую морду, Лиле показалось, что дракон понимает все сказанное, потому что на слове «падаль» его заметно перекривило.
– А птички? Зайчики? Свинки? Что-то помельче у вас тут водится? – растерянно глядя то на Фархата, то на его добычу, поинтересовалась девушка.
– В Динвишвуде разрешено охотиться только на этих чудовищ, признанных нашим правительством неразумными животными. – Мужчина, судя по мимике, недоумевал. Наверное, пытался понять, чем Лиля опять недовольна. – Лапы или хвоста вам должно хватить, чтобы насытиться.
– Да… то есть нет… то есть… А чем питаются чудовища?!
Охотники, явно рассчитывающие на похвалу, растерянно переглядывались и озабоченно косились на старшего. Наверняка даже ввосьмером поймать дракона было непросто.
– Вы молодцы, – сообразила выдавить из себя Лиля. – Победить такого монстра…
– Мы же бессмертны и быстро восстанавливаемся, – напомнил ей Фархат. – А чудовища питаются живыми формами, охота на которых запрещена правительством. И разоряют наши месторождения минералов.
Угу, межрасовое противостояние. Замечательно. Лиля тоскливо вздохнула, жалея, что не может сама на время превратиться в дракона.
– Хорошо, а ягоды у вас какие-то есть?! И вода! Мне очень нужна вода.
– Да вы капризней, чем госпожа Фрина, – недовольно буркнул Фархат. – То животное вам поймай, то ягоды найди…
– Я знаю, где ягоды! – тут же выступил вперед вчерашний активист (все же мужчины немного отличались внешне – ровно настолько, чтобы их можно было при желании отличить), но под суровым взглядом старшего быстро сдулся и слился с остальными братьями.
– Я тоже знаю, где ягоды, – рыкнув сразу на всех, Фархат махнул рукой в сторону дракона: – Прибить…
– Нет! – испуганно пискнула Лиля и, постаравшись напустить на себя побольше уверенности, добавила: – Пока не вернусь, не трогайте! Вы же его для меня поймали, значит, он мой.
Фархат, буркнув себе под нос что-то явно не очень лестное о новой госпоже, ринулся по дорожке к поляне. Лиля сначала устремилась за ним, но, когда быстрый шаг несколько раз сменился унизительными перебежками, остановилась, расправила плечи и максимально властно рявкнула:
– Стой!
Фархат тут же остановился, обернулся, оценил сверкающие гневом глаза девушки и, совершенно неожиданно, бухнулся на колени, среди цветочного моря, уткнувшись лбом в землю.