Лиля, решив пока не вмешиваться, подошла к стеллажам и достала первую подвернувшуюся под руку коробку.

Подсознательно ей казалось, что начальству лучше не влезать в разборки между подчиненными, если хотя бы один из них производит впечатление адекватного. Этот самоцвет вроде был сам в состоянии осадить обнаглевшего дракона.

Вот когда Нибул задирался к Фархату, там прямо чувствовалась необходимость подзатыльника сверху, причем сразу обоим. А сейчас теплилась надежда на то, что мужчины разберутся самостоятельно.

В коробочке лежали, вернее стояли, чистые бумажные листы. Только бумага была немного странная. Более твердая, тяжелая и шероховатая, чем та, к которой Лиля привыкла.

– Приложите ладонь к коробке, – посоветовал Мерук, не отрываясь от процесса трансформации дивана. Девушка последовала его совету, естественно, вернув листы на место, а то мало ли, магия иначе не сработает?

На бумаге тут же проступили надписи, правда, язык сначала был непонятный, но, после того как Лиля вгляделась и несколько раз сморгнула, буквы начали складываться в читаемые и частично знакомые слова. Только смысл написанного все равно ускользал.

Это явно был какой-то договор, а канцелярский язык, похоже, во всех странах и мирах – особенный. Не для простых жителей.

– Это договор о покупке дома с перечислением семей, которые в нем проживали и перешли новой владелице вместе с ним.

Мерук отчаянно пытался сохранить равнодушно-спокойный вид, но Лиля видела, как он напрягся и как ему хочется прочесть этот список. Поэтому протянула мужчине сразу всю пачку:

– Переведи на доступный.

– Магически оснащенный дом, максимальный артефакт-пакет на год покупки. Продан в шестьдесят восемь году десятого столетия двести пятьдесят первого тысячелетия. Покупатель госпожа Фрина, клан нефритов, седьмой номер Дома в девятом десятке первой сотни.

Лиля быстро прикинула, что здание было куплено Фриной четыреста пятнадцать лет назад, когда ее Дом был на восемьдесят седьмом месте. Теперь они скатились до двести шестьдесят девятого. От такой математики девушка, естественно, расстроилась. Но потом посмотрела на лицо Мерука и поняла, что сейчас не ее очередь страдать.

Мужчина внешне выглядел почти спокойно, только губы слегка подрагивали и руки были заметно напряжены. Он перебирал лист за листом, выискивая упоминания о собственной семье, и не находил.

– А сведения о предыдущих покупках дома тут хранятся, как думаешь? – попыталась отвлечь самоцвет Лилия. – Может, тебя просто забыли вписать, как раритет?

– Должны. – Мерук с тоской оглядел заставленный коробками стеллаж. – Обычно все похожие документы стоят на одной и той же полке.