— Согласен, коллега, — причина смерти именно паралич дыхания вследствие удара тонким предметом типа вязальной спицы в дыхательный центр, — заключил эксперт. — Других повреждений больше нет.

На этом они закончили вскрытие и Влад зашил тело, пролив внутренности формалином. Потом он отвез его в холодильник и вернулся к эксперту.

Борис Анатольевич Сухоруков, судмедэксперт высшей категории сидел у себя в кабинете и курил. Хотя это не приветствовалось в медучреждениях, но в морге эта привычка никого не напрягала. Больных тут не было. Тут вернулся Влад и он спросил его давно ли такие травмы он видел вживую. Сухоруков выпустил дым и совершенно серьёзно сказал, что никогда.

— Владислав Андреевич, голубчик, ну вы же сами знаете насколько мал дыхательный центр. Гораздо легче убить человека просто ударив его кирпичом по голове или по виску, или просто застрелить, или воткнув нож в сердце. Зачем так изгаляться? Какой-то непонятный жест. Причем чтобы так точно туда попасть надо чтобы человек не мотал головой, а воткнуть точно можно только в неподвижную фиксированную голову. То есть либо парня держали еще как минимум двое или он был без сознания или спал. Ну не может нормальный человек не сопротивляться, когда его убивают, — окутавшись дымом, рассуждал Сухоруков, — а спящего проще всего убить штыком или стилетом в ухо, а не в основание черепа в дыхательный центр.

— Согласен, коллега. Темная история. И по базам не бьется. Вы хорошо смотрели его одежду? — спросил Влад.

— Вообще не смотрел. Это следаку надо — пусть он и смотрит. Мое дело дать причину смерти и обстоятельства. Да вы и сами знаете процедуру. — махнул рукой эксперт.

— Просто я заметил, что одежда то у парня совсем не дешевая и не сильно ношеная. Должны быть какие-то деньги в карманах, если предположить, что документы изъял убийца. Часы там, ключи, билеты. На бомжа он совсем не тянет.

— Ну Владислав Андреевич, вы же прекрасно знаете, что у нас почти у всех профдеформация. Мы почти совсем не приспособлены сопереживать. У меня вот более трех тысяч вскрытий. И если я буду сопереживать каждому, то просто свихнусь. Так что пусть следак разбирается во всяких таких делах, — отмахнулся Сухоруков.

— Наверное вы правы, Борис Анатольевич. Просто я же хирург и если я не сопереживаю, то просто боюсь накосячить, — вздохнул Влад.

— Именно поэтому я и не пошел в хирургию в свое время. Хотя звали. Тоже боялся накосячить и зарезать пациента. А тут все не так. Тут надо иметь броню, — иначе с ума сойдешь. Я вот, например стараюсь не вскрывать детские трупы. У нас есть один — он просто спец по детским смертям. Все пытается опровергнуть СВДС (синдром внезапной детской смерти). Но пока не получается. Сколько уже вскрытий провел и все равно часто другие заключения не получается выносить.