После переезда в Кедровую Падь Влад устроил там детальное обследование всей территории, сделал аэрофотосъемку, создал 3-Д карты местности, расставил на всех путях миграций животных и на въезде в заказник датчики движения. Площадь заказника — около полумиллиона гектаров, включая 30 километров береговой линии. По северной границе проходила Дальневосточная железная дорога и автотрасса. Было два сухопутных въезда — с автотрассы и от станции Кедровая — и один причал в бухте Нарвы. Река Барабашевка, входящая в экосистему, была местом нереста лосося. Домик умершего егеря стоял как раз на въезде с трассы, и туда Влад поселил нанятого егеря из отставников лесной охраны. Дом был вполне приличный, хозяйство — крепкое и прибыльное, благодаря туристам, которых егерь водил по заказнику. Для них разработали три тропы, обустроили их, и все три выходили к морю, откуда их забирал катер. Охота была категорически запрещена, кроме ежегодного отстрела кабанов и самцов оленей во время гона. Раненые олени долго не жили и становились лёгкой добычей хищников. Ещё одного егеря Влад поселил на въезде со станции Кедровая. Сам же поселился на южном склоне, у места впадения ручья Большой Золотой в речку Нарву. Летом сюда можно было добраться на катере, поднимаясь вверх по реке, а зимой — на снегоходах. Но его дрону было все равно, где расположена заимка. Специально дорогу он не прокладывал. У причала в бухте Нарва он выстроил гостевой домик на четыре спальни, чтобы не водить гостей в основной дом. Да и Владивосток тут, рукой подать.
Дроиды проделали титаническую работу, вырыв несколько километров тоннелей, где разместилось производство нейросетей и графена, а также других 2-D материалов. Там же находился склад готовой продукции и вся энергетическая инфраструктура. На отдельной поляне выросла теплица нового поколения. Стёкла, тщательно обработанные и покрытые нанослоем палладия, служили и экраном, и источником энергии, делая теплицу практически автономной. Там он выращивал как обычные растения, так и местные эндемики. Дом тоже был раза в два больше, чем на территории заповедника. Он настроил несколько автономных беспилотников, которые автоматически взлетали при пересечении границ заказника, фиксируя нарушителей. Ну и, конечно же, новая лаборатория.
Как только местные власти прослышали о его переезде, его тут же пригласили в дворянское собрание, предложили читать лекции в Дальневосточном университете и давать мастер-классы по операциям во Владивостокской клинике. Влад согласился на то, что часть нейросетей будет устанавливаться здесь, под его контролем. Первыми на очереди были военные моряки — командиры кораблей и подводных лодок. Флот продавил приоритетную установку для себя. Его привлекли в качестве внешнего консультанта с оплатой за операции и консультации. Это было ему на руку — не нужно было подтверждать лицензию нейрохирурга и диагноста. В противном случае, не оперирующий хирург через пять лет либо подтверждал свою квалификацию, либо его переводили в линейные хирурги или в терапию. Заодно он договорился с флотскими, что те по мере возможности будут исполнять его заказы. Наконец, он передал все дела и оборудование сменщику и распрощался со своей заимкой. Забрав Титыча, собак и Луку Силыча и «тень отца Гамлета» он отбыл к новому месту жительства.