– Линда… Линда . – Саймон поманил к себе дочь. Раздраженно пыхтя, Линда стояла на своем, но потом все же повиновалась. Отец взял у нее телефон и о чем-то сердито заговорил в трубку. Слов Эрика не могла разобрать, но его гневное гудение эхом разносилось по всей церкви. Публика беспокойно заерзала на скамьях. Вся эта суета, происходившая в непосредственной близости от полированного, усыпанного цветами гроба, плохо вязалась с торжественностью момента. Приглушенный голос Саймона внезапно стих, и Эрика сдвинулась на скамье, пытаясь разглядеть, что происходит.
И вдруг со своего места у двери она услышала тихий звонок мобильного телефона. Саймон встал и, держа телефон у уха, пошел к боковому проходу. Эрика поднялась со скамьи и выскользнула из церкви.
К церкви, задней стороной примыкавшей к высокой стене, со всех сторон подступали дома и магазины. Лишь спереди оставалось место для дворика и с одной стороны – для выложенного плитняком узкого тротуара. Дэвид стоял у высокой стены, держа в зубах незажженную сигарету. Телефон он убрал в карман пиджака.
Эрика подошла к нему.
– Огоньку? – предложила она, доставая сигареты и зажигалку.
Несколько мгновений Дэвид пристально смотрел на нее, затем наклонился к зажигалке, ладонями прикрывая пламя, и яростно затянулся. На кончике сигареты засветился красный огонек. Эрика тоже закурила и сделала затяжку.
– Вы как? – спросила она, убирая пачку в карман пальто. Дэвид был невероятно худ, с запавшими щеками. Кожа его имела медовый оттенок, под скулами лицо покрывала угревая сыпь, которая, однако, его не уродовала: он был очень даже недурен собой. Природа наградила его такими же карими глазами и полными губами, как у Андреа. Прищурившись, он посмотрел на Эрику и пожал плечами.
– Почему не на церемонии? – спросила Эрика.
– Ерунда это все… Эта показуха, которую спланировали родители, к Андреа не имеет ни малейшего отношения. Она была крикливой, развязной потаскухой, ни на чем не могла сосредоточиться. Но с ней было чертовски интересно, весело. «С ее появлением в комнате становилось светлее». Терпеть не могу эту затасканную фразу, но она точно про нее. Боже, ну почему Андреа, а не Лин… – Дэвид резко замолчал, устыдившись своих слов.
– Линда?
– Нет. Я не то хотел сказать. Хотя Линда так отчаянно стремится быть в центре внимания, что, думаю, она даже готова на то, чтобы быть зверски убитой. Тогда на ее страничке в Фейсбуке появилась бы куда более интересная новость, чем «Я работаю в цветочном салоне и люблю кошек…» – Дэвид расплакался. – Черт, черт, черт! Я же поклялся себе, что мне это не понадобится, – сказал он, вытаскивая из кармана маленькую упаковку салфеток.