Рукой в перчатке он накрыл квадратную пластмассовую вентиляционную решетку, ухватил ее за края и дернул. Решетка с треском выдвинулась наружу, открыв доступ к серебристой вентиляционной трубе. Он просунул в нее руку, зачехленными в кожу костяшками пальцев нащупал стенку пластикового корпуса вытяжки, выходившего в ванную. Резким тычком выбил корпус внутрь. Тот загремел, раскачиваясь на проводе и задевая о стену ванной.
Незнакомец вытащил из бокового кармана рюкзака кусок проволоки и одним концом просунул ее в вентиляционную трубу. Несколько неловких попыток, наконец, проволока зацепилась за ручку окна изнутри, и та со щелчком повернулась. Он быстро пролез головой вперед в открывшееся окно, руками ухватился за сиденье унитаза.
Вот я и проник в дом.
Он так долго наблюдал за Фостер издалека, что теперь пребывал в эйфории. Ванная была маленькая и без излишеств. В шкафчике лежали упаковка тампонов, противогрибковая мазь и пыльная упаковка восковых полосок. Просроченных.
Как трогательно. Она носит с собой упаковку просроченных восковых полосок.
Он выгреб содержимое шкафчика и перешел в просторную спальню почти без мебели. Принюхался – ничего особенного. От одних женщин веет чем-то интересным и экзотическим. От других исходит тошнотворная вонь…
А здесь только застоялый запах табачного дыма… жареной пищи. Едва уловимый аромат дешевых духов.
Он отвернул край одеяла, аккуратно разложил на кровати содержимое шкафчика из ванной, расправил одеяло и перешел в гостиную, где темноту рассеивало только сияние уличного фонаря. На журнальном столике среди грязных чашек и подноса лежали копии следственных материалов.
Не снимая перчаток, он взял один документ, и в нем заклокотал гнев. Это были фотографии Мирки Братовой. На одной Мирка Братова была живая, на другой – мертвая, разлагающийся труп в воде.
Значит, Фостер вышла на след. Сообразила, причем не без помощи этой жирной лесбы!
С лестницы донесся шум, скрип ступенек. Он подкрался к входной двери и посмотрел в глазок.
На лестничной площадке показалась седая старушка. Она приблизилась к двери, за которой он притаился. Через глазок казалось, что у нее безобразно деформированное лицо. С минуту она прислушивалась, затем повернулась и пошла к своей двери.
Его внезапно охватило желание поскорее убраться отсюда, уехать подальше и составить план действий.
Фостер не оставила мне выбора.
Придется ее убить.
Глава 39
Вернувшись домой, Эрика долго стояла под горячим душем. После обернулась полотенцем, прошла в спальню и села на кровать, анализируя события минувшего вечера. Ничего нового она не надумала, впечатления были те же.