— Не чудо, а стечение обстоятельств, — вздохнул Иван Валентинович. — А так — да. Занятный экземпляр. Думаю, позвать из департамента людей. Может чего нового появилось…
— Позови, за спрос денег не берут, а так под шумок, может и ко мне заглянут.
— А к тебе зачем?
— Я им пол года заявки по поводу некротических эманаций пишу. У меня датчик уже дважды мелькал, а они ноль реакции, — проворчал патологоанатом, а затем с тяжелым вздохом покосился на пустое блюдце. — Слушай, а у тебя случаем…
Иван Валентинович закатил глаза, подошел к холодильнику и достал оттуда пакет.
— Федя, ты ведь обеспеченный человек. Женился бы, — проворчал он доставая оттуда початую палку колбасы и контейнеры с тушеной картошкой. — Ты или от язвы загнешься с таким образом жизни, или сопьешься.
— Вот именно потому, что я обеспеченный человек, я и не женюсь, — расплылся в довольной улыбке коллега.
— Тогда бы хоть в столовую ходил. Иногда надо и горячее есть.
— Зачем? — искренне удивился патологоанатом. — У тебя ведь всегда вкуснее!
— Действительно, — фыркнул старичок. — А зачем?
* * *
Дверь камеры открылась и в нее, лязгая цепями ввели заключенного в оранжевой тюремной робе. Тот прошел внутрь и замер перед хмурым следователем, что прожгла его взглядом и красным огоньком в артефакте вместо одного глаза.
— Еще немного и мне покажется, что ты не рад меня видеть, — хмыкнул Григорян, поднимаясь со своего места.
— Рад, чё, — пожал плечами здоровяк.
— А где улыбка, Митин? — хмыкнул следователь и проковылял к заключенному.
— А че улыбаться, гражданин начальник, — буркнул тот.
— Завязывай со своим театром, — буркнул Гриорян, подойдя к заключенному. — Тупого ты изображаешь отлично, да только я уже всю твою подноготную перетряхнул. У тебя только одна маска — тупой здоровяк. Снимай ее и поговорим нормально.
— Так, я уже все сказал, — хмурясь произнес Митин. — Все, что знал. Ничего не утаил.
— Да, я знаю, — кивнул Григорян. — Знаю, что не врал. Да и проверил тебя уже не раз.
— А чего тогда хотите? Чаю, вижу не предлагаете.
— Чай уж как-нибудь сам себе организуешь, — хмыкнул следователь, достал из кармана ключи и разомкнул наручники, а затем и остальные путы.
— Это как? — осторожно спросил Гоша, не понимая происходящего.
— А вот так. Твоя личность была выпотрошена, изучена и оценена. Угрозы ты не представляешь, по сему — уебывай ка ты отсюда.
— Почему? Я ведь…
— Ты себя в зеркале видел, Митин? — хмыкнул Григорян. — Тебя же, скотину такую, кормить надо. А нам это нахрена? У нас и так пол госаппарата нахлебники, но они же хотя бы видимость пользы делают. А ты? Только жрешь, да спишь.